В школе ее сразу же невзлюбили, когда она пришла в старом мятом платье. Утюга, чтобы его погладить, у них не было, а попросить тетю Фиму погладить ей платье она просто постеснялась. Ее тут же подняли на смех, показывали пальцем, дергали за хвостики, стараясь сделать больно. Но девочка просто посмотрела на своих обидчиков презрительным взглядом и молча заняла место за второй партой. Ее долго пытались задевать, обзывали, толкали, делали пакости. Она это терпела, так как она была такой маленькой и хрупкой, что ее могли просто задавить, сил, чтобы защититься, не хватало. Но в третьем классе она не стерпела, и просто побила одного самого «усердного» ее обидчика, да так, что в школу прибежала его мамаша и устроила разнос учителю и директору. Когда Таню вызвали в кабинет к директору, эта женщина с красным перекошенным от злобы лицом тыкала в нее пальцем и требовала исключить из школы и отправить в тюрьму. Но девочка не стала молчать и рассказала обо всех издевательствах, которые целых три года терпела от ее сыночка, показала неровно выстриженные им волосы на ее макушке, шрам на ноге, свежие синяки на спине. Но мамаша продолжала кричать и требовать исключить девчонку из школы. Таню попросили выйти из кабинета, и о чем дальше шел разговор, она не знала, но на следующий день этот малолетний урод не пришел в школу, а потом им сказали, что его перевели в другую школу.
После этого Таню стали обходить стороной, боясь, что она кому-нибудь врежет кулаком, стали называть бешеной или дикой. Когда они перешли в старшие классы, над ней продолжали посмеиваться, обзывая оборванкой, нищенкой, помоешницей, но больше не трогали, а ей уже настолько было все равно, что она просто приходила в школу, училась на «отлично», пользовалась библиотекой, где делала уроки. Идти домой не хотелось совершенно. Она сидела в библиотеке до закрытия, потом только шла домой.
Тетя Фима умерла, когда Таня перешла в шестой класс. Она единственная из всей их коммунальной квартиры плакала о покойной, проводила ее в последний путь вместе с родственниками доброй тетушки. Одно утешало девочку, незадолго до этого соседка снова принесла ей два мешка каких-то вещей «на вырост». Комнату соседки ее родственники тут же продали какому-то пьянице, который стал устраивать в квартире свои порядки. Теперь Татьяна боялась выйти лишний раз в туалет, чтобы не попасться на глаза дяде Гене. На кухню она уже давно не заходила, старалась есть в школе, где ей выдавали бесплатные обеды, как для семьи малоимущих.
Когда девочка перешла в седьмой, мать выгнала ее ночью из дома за то, что Таня попросила мать дать ей деньги на учебники и тетради. Мать била ее тогда всем, что попадется под руку, распахнула дверь и вытолкала девочку из комнаты со словами: «Ты уже большая, вот иди и зарабатывай себе деньги. Твой папаша мне за тебя больше не платит».
Она вышла в осеннюю ночь в легких спортивных штанах, футболке и стареньких стертых тапочках. Жить не хотелось. Таня сидела на скамье возле подъезда, обхватив себя руками, стараясь согреться. Мимо проходили люди, косились на нее, но никто не остановился. Она уже подумывала разные способы, как закончить свою никому не нужную жизнь, как к ней подошел дядя Витя. Она была с ним визуально знакома, у него был свой небольшой компьютерный клуб в подвале их дома, который так и назывался «Подвальчик». Иногда она сама очень хотела зайти туда, чтобы поиграть на компьютере, но денег не было, а попроситься, чтобы ее пустили бесплатно было стыдно. Поэтому она только с завистью смотрела, как мальчишки спешат к дяде Вите, чтобы сразиться в какую-нибудь «стрелялку».
- Эй, мелкая, ты чего мерзнешь? – спросил дядя Витя, когда заметил ее худую фигурку на скамейке у подъезда.
- Не твое дело, - огрызнулась Таня, - иди куда шел.
- Так, - он остановился, возле скамьи. – Мать выгнала?
- Не твое дело, - снова прорычала девочка, у которой уже зуб на зуб не попадал от холода.
- Пошли со мной, - сказал он. – Не бойся, не съем тебя. Пошли ко мне в клуб, согреешься.
Она зыркнула на его из-под насупленных бровей, думая, что он издевается над ней, но его лицо было серьезным.