Пешая прогулочка была хороша часов так в одиннадцать дня, когда ещё относительно тепло было. Сейчас вечер, и Оля явно из мерзлячек.
— Спасибо, — в подтверждение этому слышу.
И что, даже денег мне предлагать за такси не будет? У нас опять прогресс?
Наверняка такой же хрупкий, как днём был. Но всё равно как-то теплее становится. Выбираю машину, которая подвезёт нас с Олей до дома, где вместе разбирать продукты будем...
А потом вдруг решаю, что мне этого мало. Хочу хотя бы подвести к тому, чтобы посадить Олю на мотоцикл. Прощупать реакцию... Зачем вообще тянул с этим? Да, разбитая была в первые дни, давить не хотелось — ну так ничего, привыкла бы быстро. Девчонки многие от мотоцикла пищат.
— На мотоцикле когда-нибудь пробовала ехать? — выныриваю из телефона, снова смотрю на Олю.
Дышит уже ртом, холодно ей. Губы приоткрыты.... Какого-то хрена залипаю именно на них, наблюдая, как двигаются для ответа:
— Нет и не хочу, — резкое. Оля явно просекла, для чего я спрашиваю. Возражает. Но от этого лишь сильнее загораюсь идеей прокатить девчонку как-нибудь. — А вообще... Разве мотосезон не закрывается осенью?
Спрашивает с недоверчивым любопытством. Забавная смесь: в голосе слишком слышится и то, и другое.
— У меня есть все примочки для спокойной зимней езды. Даже когда метёт, — киваю на окружающую нас заснеженную обстановку и на Олю взгляд возвращаю.
У неё снежинка на уже почти красной щеке. Выделяется отчётливо. Красивая... Даже узоры видны. А уж подобную хрень я раньше вообще не замечал. И тем более не рассматривал, как делаю сейчас. Кажется, ещё и лыблюсь, как идиот.
— Ну да, твой папа может позволить себе всё, — звучит как наезд.
Причём неожиданно грубый. Ловлю взгляд Оли: напряжённая такая. Снова враждебная.
Всегда бесило сочетание недовольства и милоты в ней. Лицо ну пиздец насколько загляденье, прям каменного растрогать может, но вот это постоянно недовольное выражение на нём... Причём оно только в моём присутствии такое. Когда Оля не замечает меня, и сиять может, и улыбаться заразительно, и сплошное обаяние живое источать.
— Вообще-то я работаю, — как ни странно, со спокойной серьёзностью излагаю ей. — Его бюджет — его, а мой — это мой.
С одной стороны это радует, даёт ощущение какой-то независимости, но с другой — многие мои сверстники, дети друзей отца вообще ни в чём себе не отказывают, ездят на крутых тачках, ходят в самые дорогие заведения страны и мира в целом, который тоже активно объезжают. Не то чтобы меня тянет ко всему этому... В целом похуй. Но когда и проблемы разные самому разгребать приходится — сомнительное удовольствие может быть.
— Не скажу, что я от этого кайфую, но он сам поставил такое условие с моих восемнадцати, купил мне отдельную хату и пустил в самостоятельную жизнь, — изливаю часть мыслей Оле. Без понятия, зачем. — В этом, кстати, есть свои плюсы.
Набивать шишки самому — это значит и учиться много чему по жизни сразу, не долбоёбом быть, чувствовать удовлетворение от побед и значимость свою тоже. Да и зависеть от отца было бы сомнительным удовольствием. Хорошо, что я избавлен от этого. И даже во внимании его нуждаться перестал, как это было в детстве, особенно, когда нас бросила мама.
Но и минусы тоже проскальзывали. Например, пока искал работу совмещая с учёбой на первом курсе, первое время перебивался кое-как. Бывали времена, когда нечего было жрать. И от непривычки после благополучного детства они воспринимались особенно остро. Я ведь даже на врачей у отца не брал, хотя на первом курсе подхватил какую-то серьёзную хрень.
— Я тоже имею свои деньги, — неожиданно нарушает затянувшееся молчание Оля.
Это я уже понял — судя по тому, что ей есть что тратить сейчас. Но думал, ей родители выдают. Получается, нет — работает? Как-то особенно про свои сказала, как про заработанные.
— У твоего отца те же условия? — не сдерживаюсь от скептической усмешки.
Он же, блять, с моим связался. А значит, там полный пиздец у них в семейке с финансами. И с мозгами отца семейства, видимо, тоже.
— Нет, просто в какой-то момент поняла, что так проще, — неохотно выдавливает Оля. Отводит взгляд, вздыхает и вдруг добавляет: —У нас всегда не хватало денег. Мои тоже тратятся. У меня подработки в основном.
Не соображаю с ответом. Как-то внезапно Оля со мной личным делится, причём явно наболевшим. Чувствую себя долбоёбом, у которого мозги вышибает.
Ничего такого она вроде бы и не говорит, но, блять, настолько непривычно, что может мне что-то важное рассказать... И что у неё всё так сложно по жизни было, тоже привыкла вывозить девчонка.