Лишь маленькая Милана ничего не понимала, но каждый раз, услышав крики, закрывала ушки и бежала к сестре — отвлечься от всего на свете.
***
— Когда мы уже приедем? — сквозь сон прорвался мамин недовольный голос.
В голове сразу вспыхнул её образ: как она, отвернувшись к окну, сидит, поджав губы, сощурив глаза и скрестив руки на груди. Всякий раз, когда мама была чем-то недовольна, её поза приобретала такой вид. Папа же только закатывал глаза и отвечал не менее язвительно.
— Я же сказал, недолго. Олеся, хватит уже! — Папин голос звучал сурово, но в нём явно чувствовалась усталость. Он, похоже, тоже не был рад всем этим переменам и маминому поведению.
— Я ещё и должна успокоиться? — не унималась мама. — Как тут можно быть спокойной, когда мы едем непонятно куда? В какую-то глушь! Там хоть не опасно? А вдруг всякие маньяки… или хуже… — Она притихла. Послышалось движение с её кресла — видно, она обернулась и посмотрела на них. — Ты понял, о ком я. Нам там будет безопасно? А как насчёт их учёбы, развития?
— Мы уже сто раз обсуждали эту тему!
«Началось», — пронеслось у меня в голове. Я нехотя открыла глаза, которые до сих пор слипались от сна. Хоть в машине и было тепло, но тело во сне не поглощает тепло, и в первую минуту меня пробрал озноб. Я потрясла головой, пытаясь прогнать холод, но сразу не получилось. Руки потянулись к глазам, и, сильно их потерев, я наконец проснулась.
Милана спала рядом. Я лишь молилась, чтобы она не проснулась от нарастающей ссоры родителей. Как бы я ни привыкла, а вот младшая сестра всегда пугалась. Поэтому я старалась отгородить её от всех бед в нашей семье.
В голове разразился целый бой гнетущих мыслей — как же хочется просто заткнуть родителей. По телу пронеслось жгучее чувство безысходности и злости. Конечно, я знала немного и, возможно, не всё понимала, но ясно осознавала: ругаться при детях, особенно маленьких, — последнее дело. Они взрослые и должны понимать, что все ссоры должны оставаться между ними, а не сваливаться на нас.
Аккуратный маникюр врезался в ладони — я сжала кулаки. Дыхание стало прерывистым и горячим, словно я пробежала стокилометровый марафон и только что остановилась. Голова разболелась от голосов — и вокруг, и внутри. Не совсем понимая, что делаю, я руками закрыла ушки Миланы и вдруг крикнула на родителей:
— Хватит уже! — Раздался мой голос из-за спин взрослых. Они вздрогнули от неожиданности и на секунду замолчали. — Решайте свои проблемы между собой. В комнате, когда нас нет дома. Но никак не…
— Ты как смеешь с нами так разговаривать?! — перебила меня гневная мама. У нас не было тёплых, дружеских отношений, но и плохими их назвать нельзя. Хотя в последнее время всё катилось к чёрту. — Мы сами решим, что нам делать!
— Вижу я, как вы решаете, — злоба взяла верх. Я вложила в слова всю обиду, накопившуюся за последнее время, перемешанную со злостью. — Только и делаете, что ругаетесь. Вам всё равно, где это делать и кто это слышит. А может, пора начать спокойно обсуждать? Слушать друг друга? Если не думаете о себе… или обо мне, — я на секунду закрыла глаза, переводя дыхание, — так подумайте хотя бы о Милане. Она ещё маленькая и не должна слышать всю эту ругань. Не должна знать о проблемах, которые свалились на ваши головы. Это взрослые дела, не детские. Дайте ей прожить нормальное детство. Пусть уж лучше будет наигранная радость, чем постоянное недовольство. Или же вам так важна искренность? Так покажите ей искреннюю любовь!
В машине стало тихо.
Мама недовольно фыркнула, собираясь ответить, но тяжёлая рука отца легла ей на плечо, давая понять, что не стоит. Он крепко сжимал руль, не отвлекаясь от дороги, но в зеркале я увидела его взгляд — злой, но в то же время озадаченный.
Мама снова отвернулась к окну, что-то бормоча себе под нос. Я, убирая руки, откинулась на спинку кресла и посмотрела на Милану. Она всё ещё спала, что меня немного утешило. Только её поджатые губы говорили о не самом приятном сне.
Я бы подумала об этом. Может, даже разбудила бы её на всякий случай, а потом всё расспросила… Но сон взял своё. Взглянув в последний раз в окно, я погрузилась в объятия Морфея.
***
— Просыпайся, — кто-то тряс меня за плечо, стараясь разбудить. Сон был таким желанным, что вставать не хотелось. Я отмахнулась и отвернулась в другую сторону.