— Уже соскучилась? — ехидно поинтересовалась Аврора, поглаживая младшую по волосам.
— Ещё чего, — фыркнула она, вызывая смешок со стороны девушки. Порой Милане хотелось показаться взрослой, независимой и умной. Будто она уже прожила эту жизнь, а одиночество — привычная рутина. Желая подготовить себя к будущему, она вызывала вопросы у старшей — почему сестра видит себя взрослой и одинокой, но ответа никогда не слышала. — Мама суп приготовила, куриный, — облизнувшись, она все же отпустила Аврору, делая несколько шагов назад и сцепляя руки за спиной. — Быстро переодевайся и пошли на кухню, даю тебе пять минут.
— Есть, сэр. — Пытаясь собрать всю серьезность, что была у старшей, она откликнулась на приказ Миланы. Та, в свою очередь, удовлетворенно улыбнулась, явно гордясь собой, что смогла совладать с девушкой, и спряталась за дверьми кухни.
Аврора осознавала, что ей самой и не хотелось долго стоять в прихожей, оставаясь наедине со своими мыслями. Она частенько долго думала, заставляя голову болеть. Мыслей было слишком много, а ответов на каждую — нет, что сводило с ума. Поэтому девушка предпочитала находиться рядом с кем-то.
Справившись с обувью, а после с верхней одеждой, она направилась к себе наверх. Там со стороны родителей послышался телевизор, видимо, отец уже вернулся домой и занял свое любимое место — на диване, просматривая очередной спортивный выпуск.
Как Аврора знала, отец хотел стать спортивным корреспондентом, но жизнь сложилась иначе. У бабушки с дедушкой не было денег на образование, в то время дорогое, поэтому мужчина отучился в колледже на бухгалтера, а после пошел в вуз на экономиста. Ему пришлось оставить свою мечту ради спокойствия родителей — а смогла ли так поступить девушка? Часто задавала себе она вопрос, но точно была уверенна — да. Какой бы накаленной атмосферой ни был заряжен дом, старшая всегда выберет семью, ведь та для неё самое сокровенное в этом мире.
Прошмыгнув дальше, поздоровавшись с папой через щель двери, она вошла в свою комнату, откидывая рюкзак в угол. Очень хотелось прилечь на кровать, немного подремать, но девушка ясно осознавала, что даст слабину и уснет до ночи в школьном, заболеет от контраста теплой одежды и дующего в окно ветра, который никак не мог успокоиться.
Собрав все свои силы в кулак, Аврора быстро стянула с себя школьную форму, надела футболку с серыми спортивными штанами и, обувшись в тапочки, направилась в ванную. Хотелось сразу смыть макияж, чтобы не откладывать на потом, а может, и до завтрашнего дня. Поморщившись от данной мысли, вспомнив, как старшая справлялась с прыщами и акне в раннем возрасте, она открыла дверь в уборную. Не прошло и часу, как Аврора вышла оттуда. Смыв макияж, она повторила свой многоступенчатый уход за лицом на удивление быстрее, чем всегда. Наверное, желание кушать, а может, поскорее отвлечься, было сильнее, чем усталость. По пути вниз она заплела небрежный пучок, чтобы волосы не мешались во время еды.
Кухня была наполнена запахом куриного бульона, который так любила Милана. Тепло от плиты распространилось по всему помещению, казалось, это самая теплая комната в этом холодном доме.
Младшая сестра уже поедала свою порцию, не обращая внимания на вошедшую Аврору. Мама хлопотала возле стола, нарезая хлеб. Выглядела она как обычно: потрепанный фартук, низкий хвост, сосредоточенный взгляд. Словно она не расставляла хлеб, а готовилась к поединку.
— Кушать! — крикнула мама, подняв глаза и чуть вздрогнув. — Аврора, ты чего так тихо пробралась? — пробормотала она, незаметно улыбнувшись. В животе приятно закололо. Видеть маму — отдельная терапия, пусть они перестали быть так близки, но рядом с ней было теплее некуда.
— Не отвлекала от дел и…— поглядев на сестру, девушка тихо усмехнулась, продолжив. — от трапезы. Видно, кто-то очень хотел кушать.
— Ну кАнаешна, — жуя хлеб, крикнула Милана, разведя руки в стороны. Мама уже хотела сделать замечание сестре, чтобы так не говорила с набитым ртом, ибо это не по этикету и можно подавиться, но всех перебили неожиданные шаги со стороны коридора.
Папа, в своей нелепой клетчатой пижаме с пандой на животе, которую ему подарила мама на 23 февраля в шутку, неловко почесал затылок, явно смутившись резкого внимания к своей персоне. Его вид был более растрепанный, чем в городе, где даже по дому он ходил весь с иголочки. Волосы торчали во все стороны, пушистые тапочки придавали своеобразный характер в этот образ. Милана прикрыла рот двумя руками, сдерживая смех. Уголки губ мамы поползли вверх, неожиданно для всех — её взгляд оттаял. Была заметна старая любовь, которую закрыли в чулане, далеко в сердце. Женщина скрестила руки на груди, глядя на отца с большим интересом и озорством. Сердце защемило, пусть воздух становился чище, а лед, окутавший их семью, превращается в теплую воду. Улыбка сама поползла на лицо.