Схватив ручку чемодана, она немного приподняла его и стала подниматься. Не разуваясь — пол явно был грязным. Тут стоило устроить хорошую уборку.
Ступеньки встретили её громким скрипом, от чего она недовольно сощурилась — привычка, явно перешедшая от мамы, что только подчёркивало их сходство. Мама была такой же светлой и миниатюрной, миловидное лицо… Ну, по крайней мере, было. Последние годы наложили на него отпечаток — появилась маска строгости и недовольства от любого действия. Зелёные, как у Авроры, глаза закатывались чаще, чем девушка дышала. И рост тоже передался — невысокий, что не всегда радовало. Иногда хотелось быть высокой, как модели или девочки из класса. Аврора была среднего роста, но радости это не приносило.
Тонкие длинные пальцы обхватили ручку двери, которую показал ей папа. Самая дальняя на втором этаже. Первая — Миланы, вторая — родительская, третья — её. Опять этот протяжный скрип…
«В этом доме всё надо смазать маслом», — невольно подумала Аврора.
Перед ней была комната. Небольшая: кровать, шкаф от пола до потолка — не для одежды, а под книги и безделушки. Письменный стол со стулом, наверху — ещё одна закрытая полка. В другом углу стоял большой платяной шкаф.
Не густо, но жить можно. Вновь оглядев всё вокруг, Аврора осторожно вошла внутрь и неожиданно громко чихнула — пыль ударила в нос. Тут давно никого не было. Бабушка умерла пять лет назад, дом пустовал и явно нуждался в уборке. А ещё — в частичном ремонте. Недовольно цокнув, она поставила чемодан рядом со столом и прошла к кровати. Там был лишь матрас. Присев на него, Аврора поморщилась — не такой мягкий, как в её прежней квартире. К такому ещё надо привыкнуть… Или выпросить у родителей новый.
— Да уж, — выдохнула девушка. Вот и началась её новая жизнь. Только сначала — привести этот дом в порядок.
***
Отдраить весь дом вплоть до пыли в самых тёмных углах — та ещё игра. Мы с мамой так намучились с этой уборкой, что даже не было сил поесть. Даже папа участвовал — правда, больше в физическом плане: переставить, убрать, наоборот — поставить. Иногда вытирал пыль сверху, но тоже внёс свою лепту в эту бесконечно глупую уборку. Одна лишь Милана прибрала свою комнату и довольная пошла доставать вещи из чемодана. Ой, чего там только не было! И куклы, и мягкие игрушки, и альбомы, и всякое-всякое… Как только ей это всё поместилось — непонятно.
Одно лишь ясно: засну я сегодня быстро, да только поесть и помыться бы не забыть перед сном. Как-никак, завтра первый учебный день, а быть вялой и грязной не хочется. Ещё в первый же день прозовут какой-нибудь неряхой или инвалидной — ой…
От таких мыслей разболелась голова. Стараясь их отогнать, я несколько раз быстро моргнула и покрутила головой. Не нужно мне ещё больше волноваться из-за новой школы и класса. Но страх всё равно присутствует: они там с первого класса, коллектив уже сформировался, дружбы, компании… А тут приду я — ни кола ни двора, ни к месту. Только глазеть и думать: «Что за дура перешла в середине одиннадцатого класса в другую школу?»
Аврора понимала, что это абсурд. Но кто у неё спрашивал, хочет она этого или нет? Всё уже было решено. И вот она сидела на том самом стуле, который вытирала раз двадцать, чтобы уж точно никакой пыли, — и думала: а как её примут? Сможет ли она с кем-то подружиться? Вроде в посёлках ребята должны быть проще, душевнее… По крайней мере, она надеялась на это. Нога нервно отбивала ритм об пол, а девушка тем временем покусывала запястье — привычка с детства, когда очень волнуется. Перед прыжком в неизвестность, от животного страха. Когда сердце колотится так, будто сейчас разорвёт грудную клетку и вылетит, а лёгкие сжимаются, не давая вдохнуть. Дыхание становится прерывистым, глаза метаются из стороны в сторону. Резко откинув голову назад, Аврора уставилась в потолок, пытаясь успокоиться. В последнее время такие приступы бывали всё чаще, и она никак не могла понять — что с ней?
Потолок не помог. Девушка бросилась к окну. Распахнула его, и холодный ветер ударил в лицо — дал немного прийти в себя. Дышать приходилось часто, чтобы не задохнуться, а руки вцепились в оконную раму. Аврора старалась сосредоточиться на чём-то другом. Лес. Тёмный. Она разглядывала каждое дерево: на одном веток больше, а на другом всего две. Одно выше другого, но на нём мало снега, а рядом — невысокое, но усыпанное им полностью. Слышался хруст снега. Звук успокаивал. Дал сосредоточиться. Медленный, резкий, кто-то шёл…