— Нет,— сквозь зубы рыкнул Волкан, но уже было поздно. Он замер в ожидании моей реакции. Только как я должна была среагировать? Закричать? Убежать в ужасе? Да, ноги выглядели не лучшим образом, но ведь оно и понятно. Несколько лет находиться практически обездвиженном состоянии. На теле отчетливо были видны зарубцевавшиеся шрамы. Мышцы сведённые судорогой, одеревенели. Относительно верхней части тела, ноги оставляли желать лучшего. Конечно картина не радовала, но и не ужасала.
— Что замерли-то? Приступайте, — невозмутимым голосом, предложила я мужчинам. Поняв, что я не собираюсь убегать из комнаты с криками или хуже того, падать в обморок, Волкан с шумом выдохнул. Морис приступил к подготовке тела к массажу, разогревая кожу и мышцы. Надо отдать должное, как профессионал Морис мне понравился. Было интересно наблюдать за его работой. Были конечно моменты, где я сделала бы немного по-другому. По каплям пота, что стекали по лицу Волкана, я понимала, что он прикладывает усилия, чтобы не издать стона или крика боли. Несмотря на паралич, Волкан чувствовал весь спектр боли, как мне рассказал Морис. Проклятье делало своё дело, каждый день принося ему боль. Бедный мой оборотень. Сердце сжимается от жалости.
— Волкан, прошу тебя, не сдерживайся. Этим ты делаешь себе только хуже. Я знаю, как больно бывает, когда разминают сведенные мышцы, —уговаривала я его, аккуратно вытирая пот с лица.
Морис приступил к упражнениям, причиняя ещё больше неудобств Волкану. Вскоре, не сдержавшись, он издал стон полный боли. Да что же это такое?
— Морис, а нельзя более щадящий комплекс подобрать?— негодуя спросила я.
— Можно, но тогда он не сможет управлять даже руками в течение дня. Приходится перед сном причинять боль, чтобы на следующий день он хоть как-то двигался,— подробно пояснил мне Морис.
— Что-то ты слишком болтливым становишься, Морис,— тихо процедил Волкан. Видно, что не хочет обсуждать при мне всё это, но так не пойдёт, милый мой. Мы теперь одна семья.
Массаж Волкану дался нелегко. Теперь понятно, почему у него не бывало сил выйти из комнаты, после процедуры.
Я вышла, чтобы не смущать мужа. Морис остался помочь ему принять душ и лечь в кровать.
Поднялась к себе. Приняв душ, устроилась спать. Мысли, что роились в голове не оставляли шанса на сон. На самом деле спать не хотелось. Мысленно я прибывала рядом с мужем.
— Как же быть? — вслух спросила я. Хотелось немедля спуститься и посмотреть, как он. А если спит уже, и я потревожу его сон?
Вскочила с кровати и нервно заходила по комнате, не решаясь на активные действия.
Вдруг раздался лёгкий стук в дверь.
— Да, — отозвалась я.
— Дарина, не разбудил? — донёсся голос Мориса. Накинув халат, открыла дверь.
—Уделишь мне минутку?
— Конечно. Что-то с Волканом? — встревожилась я.
— И, да и нет, — неопределённо ответил Морис, присаживаясь на стул.
— Как так? Ответить нормально, Морис. Я же волнуюсь.
—Садись, поговорим о твоём муженьке, — указал он мне на кровать. Присев на краешек кровати приготовилась слушать.
— Я был уверен, что ты не спишь, потому и пришёл, — он замолчал, обдумывая дальнейший разговор. — Ты очень хороший человек, Дарина. От тебя веет добротой и уютом. Не знаю, как, но я верю, что ты сможешь помочь Волкану. Он заслуживает, хоть немного, тепла и любви, после всего того, что перенёс. Я был свидетелем его агоний и терзаний. Тело терзала невыносимая боль, а душу изводил он сам. Старой ведьме и не надо было проклинать его, он сам бы себя наказал. Считает, что заслужил эти муки. Между вами есть притяжение и вы на самом деле подходите друг другу. Никакой брачный обряд не смог бы вызвать те искры, что пробегают между вами. Леонисий неслучайно выбрал тебя, он видит больше, чем говорит, — снова тишина. Мой нежданный гость прокручивал что-то в своей голове, глядя куда-то в сторону. Моргнув глазами, поднял голову и продолжил,- Не сдавайся, Дарина, а я тебе помогу всеми силами, — пообещал Морис. В его голосе слышалась и просьба, и печаль и надежда на лучшее. Только хотела задать вопрос, как он предупредил меня.
— Он не спит. Ты ведь хотела это узнать? — я кивнула.
— Иди к нему. Поверь, он ждёт тебя сейчас. Переживает и боится. Боится, что вызвал отвращение своим внешним видом. Ведь для оборотня неприемлемо проявить слабость перед своей парой. Уже представляет пожалуй, как ты собираешь чемоданы. Он внешне не выдаст ничем своё переживание, но душу себе будет рвать на части. Уж я-то его хорошо изучил за это время.
—Какие глупости! У меня и в мыслях не было сбегать от него. Мне нестерпимо жаль его, Морис. Боюсь не сдержать слёзы перед ним. Как мне донести до него, что я смотрю на внешность в последнюю очередь. Для меня важна душа человека, — вновь вскочила с кровати и заметалась по комнате.