Маша узнала эту женщину - Хелена. Летом та приезжала на спортивной машине познакомиться с семьёй Андреевых, представившись коллегой из Германии. Несмотря на небольшой акцент, трещала, как автомат, заедая и запивая, всем что стояло на столе. Детям привезла лыжи и снаряжение к ним. Максим пришёл уже в конце ужина, молча с недовольным видом увёл её к себе в кабинет, и почти сразу, даже не дав попрощаться, увёз в гостиницу. Тот случай тогда не обсуждался и никаких разъяснений не последовало. Но сейчас этот эпизод чётко всплыл в памяти - почему эта женщина опять с ним? Кто она для него?
Поговорить не удалось, Маша ждала до вечера, но муж не появился, для него стало почти нормой не являться домой по несколько дней.
- Что все это значит? Ты мне изменяешь уже открыто?
- У тебя нет настроения или что ты знаешь про измену? Может расскажешь? Может хочешь просто поругаться? - спокойно спросил и начал аккуратно складывать чемодан.
- Опять в свою Германию собираешься? Не хочу больше тебя видеть. Уезжай и живи с кем хочешь.
В Германии открыли филиал FREISINH.FACH и присутствие Максима там было необходимо. На протяжении двух лет, он приезжал домой на два-три дня в месяц, встречался и общался только с детьми.
Лиза пошла в школу. Завтраки, утренние сборы и проводы детей, всё, как всегда, а потом весь день одна. Одна в этом пустом доме, откуда ушла любовь, её бесконечная и единственная. А может не ушла? Ведь он как-то сказал: — это наш дом. Маша ждала и верила, Максим приёет сам. Бродила по дому сидела в саду, ждала детей из школы, кормила, слушала их рассказы или просто лежала, отвернувшись к стене. Иногда, посмотрев на себя в зеркало, видела бледную увядающую женщину. Прихорашивалась несколько дней и опять ждала. Дети видели состояние матери, переживали, говорили тайно от неё с отцом, но тот то в командировке, то просто отмалчивался. На самом деле, Максим давно рвался домой, скучал, и ждал, что она сама позовёт, но каждую ночь, Маша приходила смотрела грустно и молчала. Он стал пить, последние слова жены больно бередили душу, и чтобы забыться, просиживал в баре ночами, тогда Хелена увозила его к себе. Иногда они просыпались в одной постели и никого уже это не смущало.
Она знала, что больна, с каждым днём силы покидали её, на предложенное лечение отказывалась, боялась уйти, не дождавшись мужа. Зиночка, глядя в серое безжизненное лицо подруги заявила:
- Ты как хочешь, всё ему выскажу, хватит терпеть!
Сама назначила встречу по приезду Максима в страну. Старое летнее кафе, где иногда встречались они с Машей – тихо, мало народу как раз подходило, чтобы разговор прошёл без свидетелей, так как эмоции сдерживать было уже невмоготу:
- Постарел, поседел. Смотрю, жизнь раем не казалась?
- Ты что ругаться сюда пришла?
- И не только. Ни семьи, ни детей, всё по ветру немецкому пустил? Так вот послушай, красавчик – как ты мог свою единственную любовь оставить? У неё красный диплом, а ты посадил её в клетку, уже семь лет – дети, дом, а сам гастролируешь? И ещё, Маша просила не говорить тебе о Денисе, но я скажу. Был такой урод в её жизни, который домогался и избивал, едва выжила. Не хотела она тебе про него рассказывать, ты же у нас горячий парень, боялась за тебя, дурёха. Один ты у неё был – свет в окошке. А теперь она умирает.
Максим сидел белый, как полотно – всё это время он жил с глупой ревностью, которая мучила, изводила не давала покоя, особенно по ночам, когда больное воображение рисовало невероятные истории.
- Что же вы сделали со своей жизнью и любовью? – Зина не могла больше говорить, махнула рукой, а он ещё долго сидел неподвижно, только окурок её сигареты был свидетелем их разговора.
Возвращение
ВОСВРАЩЕНИЕ
Решение отметить день рождения мамы, дети приняли спонтанно, несмотря на возражение последней, договорившись с отцом, по настоянию того, сразу после разговора с Зиной.
Нарядно украшенная гостиная – дети постарались, богато сервированный стол с ароматными закусками – опытная рука Валентины Яновны, Зиночка позаботилась – прическа, макияж, даже Лиза подсуетилась в выборе одежды и украшений для мамы. Но ничего не радовало Марию, грустно смотрела она на возню и праздничное настроение собравшихся.
Вдруг все замолчали, повернули головы к дверям и только тихий ход маятника напольных часов нарушал тишину. Маша встала, держась за спинку стула, боясь пошевелиться, чтоб не упасть и не спугнуть видение; высокий седой мужчина - какое красивое у него лицо, такое близкое и далекое, обхватить бы руками за шею, прижаться бы к груди, да только ноги не слушаются – муж. Сколько раз она представляла эту встречу, надеялась и дождалась. Лиза взяла отца за руку и подвела к маме, забрав у него для неё цветы. - Почему так долго? – спрашивали её глаза. - Прости. - Отвечали его.