— Вот что значит горный воздух! Результат на лице: -как всегда с улыбкой встретил Нечаев. Вечером, закончив дела, уже почти разошлись, как тот уже в дверях вспомнил:
- Да, Мария в больнице, что-то по - женски. - И добавил: - Будешь дураком, если упустишь, таких не упускают.
Так это Машин взгляд был всё время с ним, её любящие глаза, её теплые губы и горячее тело той единственной ночи, от которой хотел убежать и которую так старался забыть.
Было поздно, все двери в больнице были закрыты, едва уговорил нянечку из приемного покоя позвать Машу Белкину.
- Белкина, муж ждёт в приёмном. Выйди, пока врач на операции, пять минут у тебя: - недовольный голос санитарки.
В коридор вышла худенькая, утонувшая в больничном халате, девочка с огромными глазами на бледном лице. Дотронулся до руки – ледяная. Прикоснулся губами, согревая своим дыханием её тонкие пальчики:
- Ты как? - чужим хриплым голосом спросил и добавил: - Почему мне не сказала? Что - ни будь надо?
- Завтра выписывают. - Совсем тихо, не поднимая глаз, ответила Маша.
- Завтра я тебя заберу.
Семья
СЕМЬЯ
Максим прилёг на диван, закрыл глаза, тихо, рабочий день закончен. Уснул, казалось, на минуту, вдруг - Машина рука коснулась его лица, что-то говорит, но он не слышит. Проснулся, сердце колотится: - Что? - уже в машине немного успокоился, это ведь только сон. Едва заметный свет в окне на её девятом этаже усилил чуть притихшую тревогу. Перед дверью отдышался, осторожно позвонил. Она так быстро открыла дверь, как будто за ней стояла.
- Вкусно пахнет: - всё что он мог сказать ей в этот поздний час и только вспомнил за весь день про еду. Она засуетилась, быстро и ловко накрыла на стол. Он ел неторопливо и аккуратно.
- Спасибо. Извини, что так поздно, мне надо было тебя увидеть. Я сейчас уйду.
- Не уходи...те.
Было и правда очень поздно, и Маша постелила себе на краю дивана, но туда успел пристроиться Максим. Лежали молча, он шёпотом спросил:
- Ты почему не спала?
- Я сидела на окне: - так же тихо ответила она.
Он резко отвернулся лишь для того, чтобы утихомирить желание- дотронуться до неё. На следующий день позвонил днём и спросил: - А кто у нас?
Она сразу поняла, покраснела и тихо ответила:
- Девочка.
Вечером Максим привёз целый пакет фруктов: - я выбрал для тебя всё, что тебе сейчас нужно, думаю дочке тоже будет полезно.
Он не верил в любовь к женщине, как в чувство, которое сжигает и заставляет постоянно думать о ней. Пытаясь заставить свой разум жить по - прежнему, уехал домой к детям, но сердце диктовало другие условия: видеть её, слышать, что делает, о чём думает.
Кто - то сказал, что, « когда приходит любовь, влюблённый человек готов обнять всю планету со всеми её обитателями. Он становится добрее к окружающим, смягчаются черты лица, светятся глаза, меняется настроение».
Он привык сам отвечать за близких и родных, не меняя, при этом, свой привычный образ жизни. Поэтому ему нужна была женщина, принимающая его таким какой он есть и был уверен, что нашёл её.
- Ты моя женщина. Я хочу засыпать и просыпаться с тобой.
Не было случая, чтобы Маша перечила или спорила. Если даже и не согласна - промолчит, как например: - не уволишься сама, уволю по статье - в шутку пригрозил Максим, когда до декретного отпуска оставалось ещё два месяца. На фирме долго не знали об их связи, но слухи поползли тогда, когда они стали открыто появляться вместе.
В один из выходных дней с утра сказал, как отрезал: - Сегодня едем ко мне, пора поставить точку в наших отношениях. Мы должны жить все вместе в нашем доме.
Ананьево, небольшой посёлок - всего несколько домов, среди которых особняк Андреевых. Сам дом, находившийся в глубине сада, окружён старыми деревьями, а у крыльца вместо сторожей - пушистые туи. Осень наложила свой отпечаток: ухоженные газоны выглядят безжизненно, сухая жёлтая листва на дорожках шуршит под ногами, пустой бассейн смотрит уныло и враждебно, а серое небо, тяжело повисшее над землей, грозит холодным дождём. Сороки на высоких елях наперебой галдели, предвещая беду.