Маша сжалась, на лице выступили красные пятна, Максим взял её за руку: — это теперь наш дом.
В большой зал прихожей, покрытый ковром, спускалась лестница, украшенная изящными коваными перилами, горничная Даша проводила Марию в гостиную и предложила подождать.
Максим вернулся с двумя мальчиками, а позади них шла женщина, несколько полноватая, в возрасте с застывшей недовольной маской на лице.
- Я говорил вам о Маше. А это Кирилл и Иван.
Мальчик, который постарше, очень похожий на отца, только взглянул мельком, а брат его поменьше, светловолосый кудрявый малыш - проявил явный интерес, улыбаясь ямочками на пухлых щёчках. Какими разными были дети, даже по взгляду: у одного – колючий, острый, а у другого – широко распахнутый для целого мира.
- Валюша, или Валентина Яновна, наша домоправительница: -- объяснил Максим.
Та слегка кивнула и увела мальчиков в столовую. За обедом они рассматривали гостью: Кирилл - украдкой, Иван- открыто с любопытством. Валюша была недовольна решением хозяина. В доме вся власть была у неё в руках. Она занималась детьми и вела хозяйство. Чего ждать от этой красотки, да ещё беременной?
Очень светлая комната, уютно смотрится с паркетом; диваны, кресла, тонкий текстиль на окнах, комнатные растения, высокий буфет с дорогой посудой - всё со вкусом и гармонично. Обеденный стол выглядел празднично и нарядно; свежие овощи, салаты, сыр, пирожки, натуральные соки.
- У нас не всегда так, постарались для тебя, не каждый день невеста приходит в дом, - вроде бы шутя, сказал Максим, но Маша вспыхнула, щёки запылали, задрожали ресницы. Валюша, стоящая сзади понимающе хмыкнула.
Всю обратную дорогу она молчала и по приезду в свою однушку, на его вопрос - что не так? Ответила:
- Не пойду я за тебя, не привыкла я жить в такой роскоши, извини.
После встречи с заказчиком Андреев вернулся злой. Конкуренты предложили улучшенную характеристику собственной продукции, сокращающую вдвое продолжительность выполнения строительно-монтажных и других работ. Договор был сорван. На совещании ждали директора, спорный вопрос, с решением которого тянули уже месяц, обсудили, но к результату так и не пришли. Вид разъяренного Андреева, влетевшего в кабинет, ничего хорошего не предвещал.
- Угомони своего! - напрямую обратился Нечаев к Маше, догадавшись о «чёрной кошке» между ними. - Довела мужика - достаётся всем.
Максим не появлялся несколько дней, не звонил, но курьер регулярно привозил аккуратно упакованные продукты. Маша догадывалась от кого, принимала охотно, разбирала, рассматривала и снова бережно укладывала. Очень скучала по Максиму, винила себя в принятом решении «сгоряча», принёсшим обоим страдание и разлуку.
С вечера навалился кошмарный сон, но потом всю ночь ходила по квартире, не смыкая глаз, разговаривала с ребёнком, который вёл себя беспокойно и это тревожило, но к утру он успокоился, успокоилась и Мария. То ли наяву, то ли во сне - голос Максима: - Почему она так со мной?
- Да это типичная истерика беременной. – Зиночкин голос. - - Да идите уже к ней.
Он целовал ей руки и тихо, только для неё: - любимая, моя.
В этот же вечер Максим забрал Машу к себе в Ананьево, где родились его сыновья и где должна была появиться на свет его девочка.
Дети
ДЕТИ.
Новый дом, новые люди, новая жизнь. Роды приближались. Тревога давно беспокоила сердце Марии, она нарастала с каждым днём, а в союзе со страхом доходила до паники, и успокаивалась только, когда Максим был рядом. Ведущий врач, регулярно её наблюдавший, объяснил, что нервозность беременных – это часто встречающее явление, но, чтобы успокоиться и нормально родить нужно лечь в стационар. В итоге решили нанять опытную сиделку, при помощи которой Маша несколько расслабилась, больше спала, перестала плакать и даже улыбалась в разговоре с Ваней, смешно изображавшем кого -либо из прислуги.
Старший брат приезжал из школы и выходил из своей комнаты только к обеду. А так как Мария не спускалась в столовую, с Кириллом они виделись только с момента их первой встречи. Его не интересовала эта женщина, так же, как и её будущий ребёнок.
Маша родила дочь, назвали Лизой. Максим, всегда выдержанный и невозмутимый, впервые не знал, как вести себя, держа в дрожащих руках этот маленький сморщенный комочек - дочку, доченьку. Так случилось, что он не видел своих новорожденных сыновей, и это драгоценное чудо в руках захватило и наполнило его до самых краёв счастья. Он любовался своими девочками, когда Маша кормила, а дочь покряхтывая засыпала и причмокивая еще долго не выпускала грудь.