- А ни чего, что она пыталась меня убить? А эти ее черные глаза. Это вообще нормально?
- Блин, парню 147 лет, а ведет себя как ребенок. Хочешь обратно под мамину юбку спрятаться или уже научишься отвечать за свои слова? И это мой брат, – усаживаясь на место Мариэтты, сказал Миллип.
- Дерин! – строго сказала Дакония. – Я старалась воспитывать в вас доброту к ближним и твердость ваших взглядов, дала самое лучшее образование, чтобы вы выросли как отдельные личности, не желая, чтобы вы становились как под копирку, так как многие этим грешат, стремясь сделать из своих детей «второй я». Но видимо я дала тебе очень много свободы выбора, так что дома будет ждать тебя воспитательная беседа и наказание. Тебе ясно? – строго взглянула она на сына.
- Да, мам, - опустив голову, ответил он, боясь вызвать гнева матери. Она, конечно, никогда никого телесно не наказывала, но он до сих пор помнит, как в детстве разозлился на конюха за медлительность и наказал его ходить на четырех ногах по пастбищу, а мама в ответ выслушав конюха дала ему оплачиваемы отпуск, а Дерина наказала выполнять его работу в этот день. И с каждым годом наказания становились все тяжелее и тяжелее.
- А на счет шеи. Так она даже не задела артерию, и твоя рана уже давно затянулась, чего хнычешь. В детстве вы и по хуже ранами домой приходили и между собой постоянно дрались, а сейчас вообще удивляюсь, как живы до сих пор. Нарожала на свою голову семерых сыновей.
- Ну, мама, - сделал вид, что обиделся Пиллим.
- Да, наша сестренка вся в маму во время пмс, - усмехнулся Миллип.
- Ты только ей этого не говори, - сказал Тервид, присаживаясь между двумя близнецами, - или желаешь тоже быть избитым. Я хоть и начал только ее обучать искусству меча, но по ней видно, что в бою она давно и все схватывает на лету. Сколько вот стражников в целительском крыле побывали. Это только тупенькие, умные к ней не лезут. Сразу видно, что она давно перестала быть простым человеком, такая сила им неподвластна.
- Ваше Величество, - прервала латира Дакония размышление сына, - прошу вас, помогите нам воссоединиться. Я прекрасно понимаю, что нету смысла просить вас рассказать нам про прошлое нашей дочери, и по отношению к ней это будет некрасиво. Но можете нам дать совет, чтобы не сделать хуже?
- Она не согласиться с вами общаться, пока один из вас будет против нее, - вздохнула она, для нее тоже разговор выдался тяжело. Она постарается сделать так, чтобы ее подругу перестали мучить старые раны и для этого нужно для начала воссоединить с ее настоящей семьей.
- Ваше Величество, - как старший из братьев чувствующий ответственность за младших, начал Каам, - мы все очень рады обрести нашу сестренку. Когда она родилась и в тот же момент погибла, а точнее, когда ее душа покинула детское тело, заменив мертвой душой, в тот момент мы все это почувствовали и все эти десятилетия мы корили себя, что не смогли защитить нашу маленькую сестренку. Хотя мы понимали, что здесь нашей вини нет, но все это время мы чувствовали себя опустошенными, и сегодня, когда она зашла в эту комнату, я наконец ощутил целостность нашей семьи, и думаю, остальные меня в этом поддержат. И мы непременно благодарны вам, что решили помочь на сблизиться с сестрой, - уверенно сказал Каам, и все остальные кивнули, подтверждая его слова, даже Дерин дернул головой. -А на младшего не обращайте внимания, он всегда любит что-либо выкинуть, но он тоже сделает все, чтобы сестра была рядом. Вы нас предупреждали, что Мариэтта не захочет с нами разговаривать, и по ее поведению за эти дни во дворце мы поняли, что она не как стандартная девушка, а сильная, независимая личность. И какой бы она не была, мы очень хотим, чтобы она включила нас в свою семью, и они вошли в нашу.
Мариэтта
– ААААААААААА!!!! – кричала я, выплёскивая всю ту боль, которая скопилась внутри. Она была такой сильной, что сравнима с раздиранием когтями грудной клетки.
– Оставьте меня в покое! Пожалуйста! – плакала я захлёбываясь слезами. – Не хочу снова становиться куклой в родительских руках и потом быть выброшенной, когда я им больше не нужна. А потом как ни в чём не бывало влезть в мою жизнь. Я принадлежу себе! Я делаю то, что хочу и никто мне не указ! Но почему вы так хотите владеть мной? Так желаете, чтобы я принадлежала вам? Пожалуйста, не трогайте меня!
Но как бы я не старалась, воспоминания один за другим стали крутиться в моей голове.
— АААААААА!!!
Как я смотрю на родителя своими чистыми наивными глазами, ища в них хоть толику ласки, похвалы, тепла, но каждый раз сталкиваюсь с холодной стеной отчуждения и получаю упрёки, гнев и синяки на своём теле. Для семьи я была послушной куклой, которая должна быть лучшей во всём: учеба – первая, поведение – идеальное, награды – золото. Не получилось, то дома ждали меня избиение и наказания.
В учёбе я хоть и была первой, но поведение подкачало. Школа для меня была единственным местом, где могла быть свободной, жизнерадостной, не теряющей надежды, что когда-нибудь семья заметит меня.
А сколько сил было вложено, чтобы добиться успеха в спортивной гимнастике. Но всё безрезультатно. Как бы не пыталась, но получить золото во всех снарядах я не смогла. После чего меня записывали в другие кружки. Последним был балет. И вот я получила главную роль, но перед самым выступлением из-за большой конкуренции мне на лестнице поставили подножку и я повредила ногу. Родительница ничего не хотела слушать и заставила выйти на сцену. Впоследствии я сорвала спектакль, сломала ногу и дальнейший путь был для меня закрыт. Но самое главное для семьи я стала посмешищем, ничего не добившимся.
Но не это стало последней каплей, а то, что после того как брат продал меня своим дружкам, где меня изуродовали и использовали, меня спас мой лучший друг и привез домой, где увидев меня, в каком я была состоянии, они от меня отказались.