Когда впервые она назвала меня сыном, я немного опешил, не знал, как реагировать, ведь ранее никто меня так не называл. Я тогда долго думал об этом и пришел к выводу, что не только мне надо, чтобы тетя меня так называла. Ей тоже это важно. Ей важно, ведь она в том пожаре потеряла и своего единственного ребенка.
От воспоминаний я крепко сжал кулаки, и выдохнув, заглянул тете в глаза.
― Извини, что приезжаю редко. Мог бы чаще, но я такой мерзавец.
― Фу, не говори такие глупости. Ты замечательный, просто у тебя много работы. Ты мне что, ананас привез? ― кивнула на листья, что выглядывали из бумажного пакета.
Кивнул.
― Знаю, как ты его любишь. Все, давай кофе, а я все несу на кухню, чтобы в холодильник убрать.
― Ричард, ― хмыкнула тетя, когда пес уткнулся мордой мне в ладонь.
― Играется.
― Ильяс, обещай привезти ко мне Танюшку?
Я снова кивнул и улыбнулся.
― Привезу. Она тебе точно понравится. Пошли, хватит зубы заговаривать. Кофе хочу.
Перехватив пакеты, я пошел за тетей Аней в дом, постоянно отвлекаясь на собаку. Животных люблю больше, чем людей. С ними надежнее что ли. Они не предают.
Осмотрелся, бросая взгляд на пожелтевшую черешню.
Точно надо Таню привезти, пусть ребенок домашних фруктов поест, отвлечется от городской суеты.
Я тоже в детстве мечтал об этом. Так пусть хоть мои мечты воплотятся через Таню.
― Ставь все на стулья. Ильяс, ты бы мог ничего не привозит, зачем тратился?
― Хочу и трачу, не считай мои деньги.
― Конечно, я не считаю. Тебе кофе со сливками?
― Черный. А что ты тут, вареники лепила?
― Ага, с черешней. Помню, как ты их любишь.
― Значит, я вовремя! На запах приехал.
Я разгружал пакеты и убирал продукты в холодильник, или в шкаф и наблюдал за тетей Аней. Часто думал, какой бы мамой она была и понимал, что самой лучшей. Она всегда заботилась, переживала, старалась накормить и приласкать добрым словом. Что еще нужно человеку?
― Возьмешь для Танюши? Или ты к ней не поедешь?
― Собирался забрать ее со школы, но, кажется, уже не успею, ― я бросил взгляд на часы, понимая, что даже если сейчас выеду за ней, все равно опоздаю.
― А у нее есть водитель? Пусть он привезет девочку сюда.
― Хорошая идея.
Я тут же достал телефон и набрал водителю. Он как раз приехал в школу забрать ребенка. Очень вовремя.
― Все, через полтора часа они будут здесь.
― Замечательно. Вот твой кофе, а я продолжу лепить вареники.
― Я присоединюсь! Никогда не лепил вареники. Должно быть это интересно?
Тетя Аня покачала головой.
― Это скучно. А ты если хочешь помочь, пойди лучше из колодца несколько ведер воды достань. Я коровам даю только родниковую.
Я закатил глаза.
― Я вот не пойму, теть Ань тебе скучно, или ты нуждаешься в молоке, мясе? Зачем хозяйство держишь?
― А вот с хозяйством мне и не скучно! Молоко — это бонус, а остальное ты привозишь. Кстати! У меня и сметана домашняя есть, так что, не рассказывай мне тут. Я хоть с кем‐то общаюсь таким образом. А по соседям знаешь ли, то еще удовольствие ходить. Только и умеют что сплетни собирать.
― Женщины любят сплетничать, ― хмыкнул я, присаживаясь за стол, и отпивая вкусный напиток.
― Не все!
― Не спорю. Теть, присядь, давай вместе выпьем кофе.
Она улыбнулась и присела на соседний стул, накрыв мою руку своей рукой.
― Ильяс, сынок, я тебе так благодарна за все, ― она произнесла это таким голосом, будто собиралась заплакать.
― И чего ты опять?
― Знаешь, я так часто думаю о том, что, если ты не понял бы меня. Мне всегда было больно из‐за того, что я не смогла тебя забрать к себе. Ты же знаешь, мне бы никто тебя не отдал.
― Я знаю. Если бы не твой ублюдок муж, мы бы были давно вместе, а еще… ― я оборвал себя на полуслове, вовремя опомнившись и не задев кровоточащую рану, ― прости.
― За что ты извиняешься? Я и так каждый день помню про своего сыночка. Эту боль невозможно вытеснить из моего сердца.
― Черт! ― я резко поднялся из‐за стола и прошел к окну. ― Я не могу, не могу понять! Столько лет прошло, а все равно в голове не укладывается. За что это тебе, теть? За что ты расплачиваешься?
― Знаешь, обычно говорят, хорошо, что деньгами, но в моем случае… не только деньгами. Да и плевать на эти бумажки! Мне сына жалко. Мой малыш, он навсегда остался ребенком. Маленьким, смышленым и очень ранимым. Я помню, как ему не хватало папы.
Обернулся на ее голос и прищурившись, посмотрел в глаза.
― Не надо плакать. Столько лет прошло.
― Знаешь, Ильяс, что самое страшное? Я так и не простила Мишу. Не смогла.
― Ну и хрен с ним. Я тоже его не простил. И не прощу.
― Только вот мы неправы…
Я прищурился.