Она хотела растворить в нём, отдать свою боль. Она наконец-то чувствовала поддержку, чувствовала его рядом. Не отстранённого, чужого, другого, иного, родного, обеспокоенного. Он был с ней, не потому что был вынужден, а потому что сам хотел. Он обнимал её крепко, она тонула в нём, её боль сглаживалась, острые колющие углы пропадали. Она была беззащитна, открыта перед ним, ранима как никогда. Она была доверчива, словно новорожденный ребёнок. И он проник в неё ещё глубже, в самое сердце, в самую душу. Никогда не отпускать его от себя, ни на шаг, ни на миг. Сумасшедшая по воле случая, опьянённая им. Он мог для неё стать целым миром, она бы позволила. Он бы быть для неё всем, заполнив все пустые точки души.
Они лежали вместе на кровати. Не секс, нет. Он просто прижимал её к себе, она положила голову ему на плечо. Он согревал её своим теплом, не только физически.
- Всё так бессмысленно. Если люди, которых ты любишь, могут в любой момент уйти навсегда, зачем тогда нужна жизнь?
- Ты нашла не того собеседника. Я мало, что могу посоветовать, - его хриплый голос так близко от неё, до дрожи.
- Ты же как-то живёшь? Как ты это делаешь?
Он удивлённо усмехнулся.
- Странный вопрос.
- Ты живёшь сам по себе и тебе никто не нужен. Как?
- Порой, если ты чего-то хочешь, это не всегда может стать твоим. И нужно вовремя уметь отказаться от своего желания, как бы это ни было нелегко.
- Ты ведь отказался от Алины, не так ли? – приглушённым голосом поинтересовалась она.
Это было откровение. Она бы никогда не решила задать ему такой вопрос.
- Я её до сих пор люблю, если ты об этом. Так что нет, не отказался.
Всегда больно осознавать, что для того, кого любишь ты, есть кто-то дороже тебя. И в принципе не обязательно любить человека ослепительно сильно, чтобы испытывать ревность. Но если ты любишь, это не ревность. А глубокая черная пропасть внутри тебя, в которую ты падаешь с глухим раздражающим звуком, приносящим тебе сплошную боль, раздирающую до косточек.
Лина проснулась среди ночи, резко подскочив как от удара. Он проснулся моментально, словно и не спал. А она не могла понять, почему так тихо, темно. Мозг ещё не проснулся, и она отталкивала руки, словно он был диким животным, который мог причинить ей вред. Есть что-то странно пугающее в моментах, когда ты осознаёшь, что представляет из себя смерть. Когда ты понимаешь, что ничего уже исправить не удастся и всё, что упустил, никогда нельзя будет наверстать. Этот момент осознания чего-то важного, чего-то значимого. И ты сопротивляешься мысли, что человек на самом деле ушёл из твоей жизни навсегда, насовсем, отталкиваешь, не принимаешь саму мысль, что больше никогда не увидишь родную душу. Она только сейчас полноценно прониклась осознанием, что потеряла свою бабушку. Она поймала ртом дыхание, так словно кто-то ударил её под дых, слёзы потекли по щекам, как яркие бриллианты на бледной коже. Она стала совершенной плаксой. Она потянулась к Андрею.
- Тише, тише, - он обнял ее. Крепко прижал к себе, не сжимая до боли, а просто крепко, так словно обхватывал всю ее, окутывая, защищая, отгораживая от мира. - Посмотри на меня, - она подняла глаза, не желая, чтобы он видел ее слез, но и, ища понимания, заботы, нежности от него, желая, чтобы он увидел ее слезы, и стал еще на сантиметр ближе, не в плане физического расстояния, а внутреннего, душевного. - Всё будет хорошо.
И эта фраза, которую она всегда ненавидела, потому что она была пустой и бессмысленной, сейчас хранила в себе особенный смысл. Андрей сказал, что всё будет хорошо, а значит иначе и быть не может. Он был уверен, а она верила ему. Момент слабости у нее. Она хотела сказать, что не сможет без него, потому что знала, что наступит завтра, и он уйдет. Но защита, которую она строила годами, не позволила ей сделать самую главную ошибку - признать свою слабость перед человеком, которому всё равно. И пускай он сейчас рядом и засыпает она в его объятиях, но они всё так же живут разными жизнями. За одну ночь, одно мгновение, не может измениться всё, что уже выстроилось в жизни. Не могут два человека стать одним целым.
Утром Лина проснулась рано, когда только забрезжил рассвет, чувствуя обнимающую её горячую руку. Она закрыла глаза, нежась, наслаждаясь. Прижалась к нему ближе, чувствуя его всем телом. Он был сзади, а рука его лежала на её талии. Она застыла, не двигаясь, боясь его разбудить. Наконец, встала, посмотрев на спящего Андрея. Впервые видит его спящим. Щемяще нежно-горькое ощущение. Она слабо улыбнулась, накинула шёлковый халатик и вышла из спальни. Вздрогнула, увидев Сашу. Он оставался на ночь у матери.
- Доброе утро, - он подошёл к ней, обняв и поцеловав, а она стояла, застыв и не двигаясь. – Что такое? Всё хорошо?
Лина машинально кивнула, и тут Саша посмотрел ей за спину, и выражение его лица поменялось. Он продолжал обнимать её, но его руки импульсивно сжали её тело сильнее. Лина стояла, боясь надвигающейся катастрофы, боясь обернуться и взглянуть в глаза Андрея.
- Это кто?
Саша отпустил её и отошёл. Лина перевела взгляд на Андрея.
- Никто.
Сзади она услышала сдавленный, словно усталый громкий вздох.
- Ты уверена, что я для тебя никто? – Андрей не собирался молча оставаться в сторонке. Эта ситуация по-видимому была для него забавна, помимо того, что испепеляюще злила.
Она резко обернулась, предупреждающе сверкнув глазами.
- Я всё тебе объясню, Саш, - посмотрев умоляюще на парня, произнесла Лина.
- Это вроде как «это не то, что ты подумал?»
- Мы с ним ненавидим друг друга.
- Поэтому просыпаетесь в одной кровати?
Лина замерла, не зная, что ответить. Повернулась к Андрею, резко и грубо, разозлившись, отрывисто сказала:
- Уходи.
Он усмехнулся, но как-то зловеще многообещающе.
Всё медленно развалилось как карточный домик, который сорвался под напором ветра. Всё развалилось бесшумно, но ярко, громоздко. Андрей смотрел Лине в глаза, проклиная, посылая всю ненависть в увеличенном масштабе, посмотрел на неё так, словно она перестала существовать, стала слизкой, противной, недостойной даже для поступи его ног, не достойной более ничего, кроме омерзительного презрения. Он был зол, он был в ярости, он кипел от жгучей ненависти. На его скулах заходили желваки, он стиснул челюсть до напряжения, руки сжались в кулаки, а он весь окаменел, источая губительный яд. Сделал шаг к выходу и её накрыло сильной волной его эмоций, которые он не показывал, но не менее явно излучал всем своим телом. Она сжалась, почти физически чувствуя удар от него. Андрей ушёл, даже не хлопнув дверью и не произнеся ни слова.
- Почему ты мне не предлагаешь уйти? – послышался, словно через пелену голос Саши. Лина посмотрела на него и осознала, что ей совершенно всё равно останется он или уйдёт. Нить, связывающая её с ним, вдруг резко оборвалась. Он стал ей чужим и… ненужным, потому что только, что она сделала то, что никогда не должна была делать. Прогнала того, кого любит после его заботы и нежности, после отмены между ними боевых действий. Лина резко отвернулась, уходя от Саши на кухню. Он остановил её, схватив за руку слишком грубо. – Разве я заслужил это? – Он повернул её к себе лицом, его глаза блестели от злости. – Я так мало тебе давал? Много требовал? Что скажи, я делал не так?
- Просто… ты не тот, кто мне нужен.
- И ты мне это говоришь сейчас? А всё это время, что было между нами? Ложь? Одна сплошная, дрянная ложь?
Она ничего не ответила. Ей нечего было сказать.