Он ушёл рано утром. Просто исчез, испарился. Проснулась одна, лишь его слабый запах, как нож в сердце. Холодно без него и как-то пусто, словно не хватает чего-то жизненно необходимого. Она вскочила, словно обожжённая стоградусной температурой кипятка. От страха, что он ушёл, внутренности сводило судорогой. Не нашла ни следа, напоминающего о нём. Села на кухне, уронив голову на руки. Он ушёл. Осознание этого проникало в неё, как яд в кровь.
Он в ее мыслях, его образ, его голос. Хочется кричать от бессилия. Любовь вперемешку с болью и отчаянием. Её решение простая ошибка? Неужели она сделала неверный шаг? Она вспомнила их давнишний разговор с Мариной.
- Одной любви порой недостаточно, чтобы быть вместе.
- Что ты имеешь в виду? – поинтересовалась Лина.
- Когда ты начинаешь с кем-то отношения, любовь не сглаживает углы, а заостряет. Ты можешь безумно любить, но когда дело доходит до совместной жизни, любовь не решает все проблемы. Вы просто можете не прижиться.
Теперь, пожалуй, Лина понимала, что тогда ей пыталась объяснить Марина. Любовь – это не всё. Чтобы быть с человеком вместе нужно что-то большее.
Она сделала глубокий вдох, посмотрела на часы. Пора собираться, сегодня съёмки. Нужно сделать ещё несколько фотографий, чтобы был выбор. Кампания по рекламированию духов предстоит крупная, поэтому нужно, что было как можно больше хороших фотографий. Решила поехать на метро. Порой она нуждалась в ощущение торопливой живости чужих жизней. Когда внутри у тебя что-то словно остановилось, сбилось с курса, а вокруг люди живут, торопятся, опаздывают, разочаровываются, ты будто бы продолжаешь существовать. Ощущение некой апатии, словно ты смотришь на всё со стороны, не чувствуешь, не думаешь. Пустой, закрытый или наоборот распахнутый настежь кабинет твоей души.
Нет ничего прекрасней той музыки, которую играют в переходах. Наполненная жизнью, неповторимая, словно живая и дышащая своим настроением, обещанием и смыслом. Несравнимое звучание, проникающее дальше простого восприятия звуков. Она любила не то, чтобы классику, но предпочитала аккорды гитары, переливы скрипки и проникновенно глубокий звук фортепьяно. Лина замерла, идя по переходу, услышав красивые ноты грустной песни. Остановилась в отдалении, чтобы оставаться не заметным слушателем. В Москве казалось странным просто остановиться и слушать, люди чаще пробегали мимо, спеша по своим делам.
Через час она уже заходила в здание журнала и сразу увидела Романа. Направилась к нему, он поприветствовал еле заметной улыбкой. Приобнял за талию. Они заходят в другую комнату, где люди бегают туда-сюда, стоит шум и гам, громкие голоса. Они с Романом подошли к какому-то парню. Лина знала его, не то, чтобы была знакома лично, но видела не единожды. В прошлый раз её снимал другой фотограф. Он поднял глаза, улыбнулся ей. Настоящий бабник, улыбка такая, ради которой большинство женщин будут бегать на задних лапках перед ним.
- Максим, - он притягивает руку.
- Лина.
- Красивое имя.
- Исключительное, - самоуверенно заявляет она, сразу показывая, что на неё его чары не действуют.
Он смеётся, его лицо преображается. Он и так красив, но когда смеётся, просто притягивает к себе. Роман уходит, они остаются наедине.
- Я не особо тебе понравился, - говорит он, с интересом ожидая её реакции.
- Это кажется тебе таким странным?
- Необычным, возможно. Обычно я завоёвываю симпатии с первого взгляда.
- А я против системы. Так что ты мне не нравишься.
- Из-за принципов? – с удивлением спрашивает он.
- Из-за упрямства.
Он снова смеётся, и у неё не получается остановить ответную улыбку.
- Мы - фотографы, неординарные личности, ты знала об этом?
- Только догадывалась.
- Теперь тебе предстоит шанс убедиться в этом лично.
Она работает без передышки, словно неугомонная. Хочет быть настолько поглощённой процессом съёмки, чтобы ни одной тревожащей мысли не проскочило в сознании. Ей это удаётся.
- Мне нравится тебя фотографировать, - говорит Максим с улыбкой.
- Почему? – с интересом спрашивает Лина.
- Всё, что тебе нужно – это смотреть в камеру, всё остальное делают твои глаза.
День насыщенный. С Максимом очень приятно работать. Он умеет установить контакт с моделью, а исходящая от него яркая, светлая энергетика сглаживает её уныние. Она смеётся порой, реагируя на его шутки. Он всё же завоевал её симпатию, хотя она этому и противилась. Они сидят вместе, маленький перерыв, чтобы перекусить и отдохнуть. Максим внимательно смотрит на неё, его взгляд серьёзный.
- Что-то случилось? – спрашивает он. Она удивляется, редко постороннему человеку бывает не всё равно.
- Я бы сейчас напилась в своё удовольствие, - честно признается Лина.
- Так что же тебе мешает?
- То, что мне мешает, определённо не может помочь.
Он усмехается:
- Когда всё-таки наберёшься смелости, сообщи, я составлю тебе компанию.
Она со своей пресловутой женской логикой сумела всё-таки преувеличить реальность, додумать происходящее, подогнать случившиеся под свои желания и мечты. Она думала, что между ними что-то изменилось, стало иным, но вот Андрей проходит мимо, словно не замечая, не бросая даже мимолётного взгляда. Она, замерев, боится даже дышать, потому что со вздохом в лёгкие, в сердце ударит столп оглушающей боли. Ничего не изменилось. Она стала… его девочкой на ночь? Он просто поигрался и отбросил её как ненужную, надоевшую игрушку. Как-то Марина сказала, что страшнее ненависти – безразличие. Его безразличие не просто приносило боль, а разрушало до основания, дробило каждый защитный кирпичик её души, чтобы забравшись внутрь прямым ударом отправить в темноту сумасшедшей бездны. А она как наивная надеялась, что его уходу есть объяснение.
Его лицо. Такое знакомое, родное, близкое. Она задыхается, но по привычки отыгрывает знакомую роль непробиваемой, холодной стервы, которой всё равно. Порой становилась так страшно, правда. От непонимания, от боли, которая, казалось, присутствовала в жизни чаще радости. Она не хотела жить воспоминаниями, она вообще не хотела жить без него. Громко сказано, наверное. Пустые слова от отчаяния? Возможно. Но боль, разрывающая, тебя на части, боль, которая мешает дышать, боль, сильная как удары молотка. Ни минуты без мыслей о нем. Ни секунды без воспоминаний о нем. И всё больней, больней, а легче не становится. Она злилась на него, злилась на то, что он сделал с ней, как поступил. Всё стало ещё хуже, чем было до этого. Её надежды, превращённые в прах под воздействием его поступка. Она вдруг почувствовал себя так глупо. Никогда не думала, что она из тех, кто может достроить замок на пустом месте, а оказалось иначе. Она присвоила ему не те качества, мысли, которых не было на самом деле.
Уже вечер, и она, переодевшись, собирается, наконец, домой. Ощущает себя отвратительно уставшей. Ощущает себя пустым сосудом, вещью, предметом. Она не чувствует себя униженной, это радует. Та ночь, что он ей подарил, была лучшей в её жизни и так долго ожидаемый. Жалеть о произошедшем, было не в её силах. Она идёт к выходу, погружённая в свои мысли, поднимает голову, словно кто-то приказал ей это сделать. Он стоит в отдалении, внимательно наблюдая за ней, без улыбки. Его лицо отточенный мастерами камень, бездушный, беспристрастный. Он смотрит ей в глаза тёмным тяжёлым взглядом горящих карих глаз. Она тонет, забывая обиды и горести, поддаваясь гипнозу и соблазну. Хочет сделать шаг и подойти, словно он манит её волшебной палочкой, но чувствует чужую руку на своей талии. Роман держит её крепко и уверено, как корабль около берега удерживает якорь. Она благодарна Роману за своевременное появление, слабо улыбается ему, и они вместе идут к выходу. Она так и не бросила последнего взгляда на того, кого любила больше жизни. Он мог быть жестоким или нежным до упоительности, грубым или ласковым, мог относиться к ней как к падали или поддерживать в самую трудную минуту, быть рядом и дарить самое лучшее из того, что она получала в жизни. Это было похоже на игру. Она не понимала, что им движет, какие мысли крутятся у него в голове. Он не любил её – это она знала точно. Но что-то же заставляло его постоянно возвращаться в ней. Если бы он ненавидел настолько, насколько пытался её в этом убедить, она бы просто не существовала для него.