- Ещё одна попытка, - его голос грубеет, становится более резким, глаза темнеют.
- Я уже сказала тебе правду.
Он усмехается, спокойно направляется к ней, медленной, почти игривой походкой.
- Ты моя жена, Елена. Моя вещь, собственность. Называй себя, как угодно. Но если я узнаю, что кто-то посторонний трахает тебя, моя прежняя доброта покажется раем.
На сердце тяжело. Он близко, нависает над ней, подавляет.
- Я человек. Живой человек с чувствами.
Он несколько удивлённо вскидывает брови, не ожидавший отпора.
- Ты сама решила своё будущее.
- А ты обещал золотые горы, а в итоге посадил в золотую клетку. Я хочу развода.
- Что? Повтори, а то, кажется, я плохо расслышал, - его голос устрашает, у неё сводит низ живота в тревоге.
- Я хочу развода, - уверенно повторяет она.
Он смотрит ей в глаза бесстрастно-насмешливым взглядом. В следующую секунду жгучая боль, ударил ее наотмашь ладонью по щеке. Это был далеко не женский хлесткий удар, а мужской, тяжелый. Она, немного отлетев, упала на пол, ударившись спиной об косяк двери. Изумленно, не веря смотрит на него, прижимая прохладную ладонь к горящей щеке. Из ее глаз текут беззвучные слезы боли и шока. Она не ожидала этого. От него не ожидала.
Что есть иллюзии? Игра нашего подсознания? Путаница реальности и желаемого, действительного и ожидаемого? Как часто, закрывая глаза на главное, мы домысливаем происходящее, подгоняя под идеалы и стереотипы или преобразуя в фантазии, созданные нашей неуёмной фантазией? Как часто мы ошибаемся предварительно будучи уверены, что правы? Иллюзии лишь мысли, реальность иная. Мы ошибаемся. Постоянно. Просто некоторые ошибки незначительны, а иногда глобальны и несут последствия. Стоит бояться обманчивых иллюзий, затуманивших наш мозг. Они кажутся правдивыми и достоверными, потому что мы это хотим, придавая нужное значение и смысл желаемому. Мы ошибаемся, упускаем важное, не замечаем сути. Додумываем за других, дорисовываем образы под себя, делаем неправильные выводы. А когда жизнь, устав от неверных попыток что-то изменить и сделать лучше, преподносит урок, мы удивляемся, жалуемся, что наш мир расколот на части, уничтожен. Остаёмся в эпицентре разбитого, ничтожные и сломленные, лишённые единственной опоры в жизни – веры в наши иллюзии.
Глава 31
Сложности избавляют нашу жизнь от монотонности и нудности. Роман Грунтов.
«Я думаю, ангелы на небе умеют плакать и переживать, а Бог умеет гневаться, превращая небо в чёрное озеро без света. Нас кто-то оберегает всегда, и кто-то переживает за нас, и этот кто-то не даст нам быть несчастными, я это точно знаю. А если нам очень больно внутри, около сердца, нас наказывают за то плохое, что мы приносим в этот мир – когда не любим
тех, кто любит нас, не радуемся, не смеёмся. Я думаю, мой Ангел никогда не даст меня в обиду».
Из дневника маленькой девочки.
Она всегда верила в ангелов, которые нас защищают, и в Бога. Мы обращаемся к Нему, когда приходит отчаяние. Молим, просим, а когда счастливы, забываем о Нём.
Наверное, её иллюзорный мир разрушился, развалился под натиском внешних факторов. Она этого не чувствовала, лишь ощущала, что внутри будто что-то треснуло, раскололось на части. Неожиданность. Вот с какой мантрой она теперь шла по жизни. Вновь что-то новое, рушащее стереотипы и меняющее представление.
Бросает в сумку вещи первой необходимости. Чувствует боль в щеке, которая не желает утихать, шум в голове. Заслужила? Возможно. Но она согласна была прогибаться лишь ради одного человека, и им был не Грунтов. Не простит. У неё по факту избиения бзик, шизофрения. Для неё этот поступок худшее, что он мог совершить. Фобия ещё с детства, неприятие таких надругательств. Пообещала сама себе, что не позволит никогда так к себе относиться, не будет терпеть.
Плыть по течению, так просто. Не бороться, соглашаться, сдаваться. Быть сильной, отстаивать, защищать намного тяжелее. Чтобы дойти до шоссе требуется час. Не пугает. Ветер в волосах, морозных, зимний, холодный. Ноги утопают в снегу. Кажется, даже кости заледенения, она не чувствует тела. Добирается до шоссе, стоит минут десять, переминаясь с ноги на ногу. Черт возьми, её импульсивность сведёт её в могилу. Можно было подумать о том, что машины в три часа ночи тут неохотно ездят. Ей холодно, страшно. Вокруг темнота, хотя красиво. Луна освещает белоснежный снег, добавляя оттенок платины и мифический свет. Достаёт телефон, не решается. Трусиха.
Долгие, протяжные гудки. Пальцы дрожат, и она порывается каждую секунду скинуть, разбить к чёрту телефон и сделать вид, что не звонила. Он подумает, что она чокнутая.
- Да?
Она молчит.
- Андрей…
Теперь его очередь молчать. Как дети, ей-Богу.
- Что-то случилось?
- Забери меня.
- Где ты?
- На шоссе.
- Где?
- Ты плохо слышишь спросонья?
- Мать твою, Лина. Какого чёрта ты делаешь ночью на шоссе?
- Жду машину.
- Боже мой, я сойду с тобой с ума.
- Так ты приедешь?
- Я убью тебя, Лина. Ты там себе ещё ничего не отморозила?
- Не уверена. Мне кажется, я не чувствую тела.
Он выругался, громко и не стесняясь.
- Успокойся. Со мной всё хорошо.
- Я скоро буду.
Он приехал через полчаса. Слишком быстро, гнал, наверное, как полоумный. Села в машину, и они поехали, не говоря друг другу ни слова.
- Что произошло?
- Поругались немного.
Всё. Содержательный, однако, диалог. Но он приехал, когда был нужен, по первому её звонку. И этот факт грел сердце, она чувствовала радость, непонятную, глубокую радость внутри. Синяк синевато-лиловый она замаскировала хорошо. Наложила тонну пудры. Он не был заметен, если не приглядываться. Они подъехали к его дому. Сидели в машине, не выходя. Несколько минут близости, потом Андрей открыл дверцу, Лина последовала его примеру.
- Чувствуй себя как дома.
- Спасибо.
Они разошлись по комнатам. И Лина, раздевшись, легла, смотря в потолок. Переворачивалась с бока на бок около часа, потом встала. На часах почти шесть утра. Решила сходить в душ. Смывала себя следы усталости и тревог, блаженствуя под горячими струями. Обернулась полотенцем, встав перед зеркалом. На половину щеки виднелся этот треклятый синяк, который стал ещё темнее. Ужасное зрелище. У неё кожа светлая и чувствительная, что сыграло немаловажную роль. Спина болит. Она сняла полотенце, повернувшись, увидела в зеркале отражение спины, на котором тоже был внушительный синяк. Мило. Одела нижнее бельё, повернувшись к косметичке, вздрогнула, почувствовав холодный воздух на разгорячённом теле. Почувствовала леденящий страх, сковавший внутренности.
- Что у тебя со спиной?
- На месте вроде.
- Не ёрничай.
- Ударилась, когда упала.
- С лестницы?
- Смешно. Может, выйдешь?
- Посмотри на меня.
Она сглотнула. Догадался? Быть такого не может.
- Может, ещё станцевать? Не стесняйся, говори о любых своих желаниях.
Он сам подошёл, быстро и бесшумно, она даже заметить не успела. Развернул к себе лицом. Секунда, другая, его глаза расширились, потемнели, сузились, загорелись. Она вздрогнула, настолько яростным и обжигающим был его взгляд в эту секунду, пропитанный ненавистью и гневом, затуманенный.
- Это его рук дело?