Я лишь похихикала, хрустя свежей выпечкой.
- Кстати, тебе пришла посылка и письмо. Судя по гербу, из дома.
Поперхнувшись, я откашлялась и посмотрела на огромную коробку, обернутую светло-сиреневой гербовой бумагой с нанесением черного знака моей семьи. Поверх коробки лежал конверт с таким же дизайном.
- Перестань смотреть так, будто это шайган, - фыркнула Влада.
Ей богу, так оно и было! Любая посылка или письмо из дома воспринималось мной только так. Будто это ядовитый шайган, который покусает до смерти. Семья, которая относится ко мне, как к неудавшемуся опыту, не может написать что-то хорошее. Единственное, что бывает хорошее в посылках, это красивая одежда и обувь. Хотя наш город, в котором расположена Академия, славится своими швеями.
Встав из-за стола, я подошла к тумбе около двери, где стояла посылка. Взяв кончиками пальцев конверт, увидела тонкий почерк матушки. Сделав глубокий успокаивающий вдох, взяла коробку и уселась на свою постель. Влада подошла ко мне и сжала плечо, выказывая свою поддержку. Благодарно улыбнувшись, вскрыла конверт.
Белоснежная бумага и ровный почерк матушки моментально ввел меня в нервный транс. Я читала, особо не понимая слов. И только на третий раз мне удалось успокоиться и вникнуть в суть письма.
Таллула Кэлтигерн,
Ишибел, столица Харебарда,
Королевский дворец.
Для Агнесс Кэлтигерн,
Дарнин, Академия волшебства, травоведения и предсказаний.
Дорогая Агнесс!
Пишу тебе скорое письмо с прекрасной новостью. Твой отец и я приедем на твой выпускной вечер. Мы долго думали над этим и все же приняли решение о визите. Хоть ты и поступила в эту Академию без нашего согласия, в глазах общества будет странно, если одна из уважаемых семей не посетит выпускной своей младшей любимой дочери.
Мы снимем дом в городе, где проживем несколько дней до выпускного и после. Будет неплохо, если ты уже сейчас начнешь сбирать вещи для возвращения в родовое поместье, чтобы нам не задерживаться там слишком долго.
Мы прибываем в понедельник утром, а вечером ждем тебя на ужин, отец отправит за тобой извозчика.
В посылке отправляю тебе пару нарядов. Красное платье надень на ужин. Из остальных может выбрать наряд для выпускного.
С любовью, мама.
Я сжала письмо в руке, чувствуя, как сердце ускоряется, а лицо покрывается одновременно злым и расстроенным румянцем. Мама как всегда, даже ее письмо «любимой» дочери звучит так, будто она пишет отчет королеве об истраченных тканях и камнях. И ее лишнее упоминание о том, как мы будем смотреться в глазах общества, вновь расстроило меня, хотя за свои двадцать лет я должна была привыкнуть к этому.
Вскрыв упаковку, я распахнула коробку. В первую секунду я даже ослепла от количества камней, которые засияли, стоило на них упасть дневному свету.
- Ох, Пресвятая матушка Зима, - прошептала Влада, стоя у меня за спиной.
Протянув руку, я прикоснулась к мягкой ткани цвета жидкого золота и холодным камням. Потянув, достала платье, которое тяжело упало к моим ногам, освещая всю комнату.
У платья был прямой крой, тонкие бретельки и глубокое декольте, которое откроет ложбинку груди. И я знала, что если я его надену, то оно полностью обтянет мою фигуру.
Полностью усыпанное камнями, оно имело насыщенный золотой цвет, который абсолютно внезапно перетекал в кроваво-красный от колена и до самого пола. Такое платье сделает из меня не просто девушку-студентку, а соблазнительную леди из высшего общества.
- Кажется, мама забыла, что в этих краях такое носить непозволительно. В столице мода более раскрепощенная, - пробормотала я, откидывая платье на кровать.
Влада удивленно ахнула, проследив за траекторией полета такого драгоценного наряда.
- За такое платье можно убить, - прошептала она, касаясь платья пальцами. – В столице, правда, носят такое?
- Если бы ты увидела меня в столичных нарядах, ты не узнала бы меня, - ответила я, заглядывая в коробку.
Второе платье было еще более откровенным. Из мягкой плиссированной ткани цвета топленого молока. Оно полностью обнажала руки и плечи, ложбинку и часть живота, практически до самого пупка, бока и спина тоже были полностью голыми. Ткань проходила ровненько по груди двумя полосками и спускалась по спине в виде накидки. Талию опоясывал искусный тонкий пояс из золота в виде цветущей веточки орелии. От талии падало вниз к самому полу и имело два высоких разреза на бедрах.