Госпожа Линшех у всех вызывала ступор, моментальное подчинение и мертвое спокойствие.
- По какому поводу такая безграничная радость?
- Высший балл, - ответила я.
И тут произошло чудо. Впервые за пять лет учебы в Академии, за три года ее преподавания у меня на потоке я увидела просто невозможную улыбку на тонких губах женщины. Влада стояла в таком же священном шоке, полностью потеряв дар речи.
- Я поздравляю вас, леди. Вы много трудились для этого, и ваши труды окупились. Распределение для вас будет самым удачным, я уверена.
Похлопав меня по плечу и еще раз улыбнувшись, женщин развернулась и ушла, держа прямую осанку и гордо поднятую кверху голову.
- Что это было? – прошептала Влада.
Я лишь пожала плечами, смотря в след уже скрывшейся на лестнице преподавательнице.
- Будем считать это хорошим предзнаменованием, - сказала я, улыбаясь.
Рассмеявшись, Влада взяла меня под руку и потянула к выходу из Академии.
- Это надо отметить. Давай сходим в город, возьмем бутылку розового вина, кексы и пойдем на озеро. Позовем ребят, хорошо проведем вечер.
Я скривилась.
- Родители приехали. Сегодня ужин.
Влада сморщилась вместе со мной.
- Отложить, конечно же, никак?
- С ума сошла? Мама меня разорвет, если я спрошу такое. Скорее всего, она составила этот план по промыванию мне мозгов еще задолго до того, как решила все-таки приехать.
- Ужас, такой день будет безнадежно испорчен, верно? – грустно спросила Влада.
- Определенно.
Зайдя в общежитие, мы столкнулись с толпой ликующих адептов. И влившись в поток кричащих, танцующих, поющих сокурсников, потекли в сторону столовой, где был накрыт праздничный стол в честь окончания экзаменов. Ежегодная традиция поваров, радующих нас вкуснейшими блюдами.
А после этого я отправилась в комнату готовиться к одному из самых ужасных ужинов в моей жизни.
***
Долгая ванна с горячей водой и мраморным бальзамом из лаванды, розы и простоцвета привела меня в некое спокойствие. И кожа благодаря этому бальзаму приобрела ровный матовый цвет, замаскировав все родинки, шрамики и царапинки. У высшего общества столицы даже родинки считаются отклонением.
За пять лет учебы в Академии, во время которой я даже не ездила домой на каникулы, ссылаясь на практические исследования и путешествия, я полностью растеряла тот столичный лоск и идеальность, которая была мне присуща до поступления сюда.
Я провозилась с макияжем и прической больше часа. По итогу сдалась в руки Влады, которая за несколько минут сотворила со мной чудо. Глаза были красиво подведены темным цветом, ресницы распушились, а помада подчеркнула мои полные губы. Волосы собрали в хвост на затылке, оплетя вокруг ремешка пышную косу и украсив ее небольшими жемчужными шпильками.
Из украшений я отдала предпочтение лишь длинной золотой цепочке и кулону в виде звезды, усыпанной мелкими бриллиантами. Эта звезда – символ нашей семьи. Родовое украшение, которое я носила с десяти лет. Оно аккуратно легло на приподнятой платьем груди.
Платье село идеально. Но такой яркий цвет резко контактировал с моей бледной кожей, привлекая ко мне еще больше внимания. Но смотрелось хорошо, очень даже достойно.
- Красавица, - проговорила Яна.
Мы позвали швейную мастерицу в помощь, когда поняла, что натянуть платье без ее магии мы не сможем. Она легко облачила меня в наряд, восхищаясь творением. А когда мы показали ей другие варианты, она едва не упала в обморок от блаженного восторга.
- Пообещай, что представишь меня своей маме на выпускном. Я хочу выказать ей свое восхищение.
- Обещаю, - кивнула я.
Уж что моя мама любит больше своей магии, так это восхищенные возгласы в адрес ее работ. Да и знакомиться с носителями похожей магии она тоже любит.
Глянув на часы, поняла, что пора выходить. Накинув на плечи бархатный черный плащ, отстроченный тонким золотым цветочным узором по краям, который буквально только что сотворила Яна, я вышла из комнаты вместе с девочками.