Парень покидает салон автомобиля, а я смотрю через окно на освещённое здание с надписью «Лайф».
— Частная клиника? — задаю вопрос в пустоту, но в тот же момент открывается дверь с моей стороны, и меня почти силой вытаскивают из машины.
Демьян Золотарёв — парень, который сидел в тюрьме за убийство, собственно, от него невозможно было ожидать чего-то другого. Он не спрашивает, что тебе нужно, или, тем более, чего ты хочешь. Просто хватает за руку и, как капризного ребёнка, ведёт по ступенькам в здание клиники, потом по коридорам в нужном направлении и так же силой усаживает на кушетку.
— Надо обработать, чтобы инфекция не попала, — обращается к женщине в белом халате.
Я сижу и пялюсь на него, как баран на новые ворота. Глаза выпучены, дыхание сбито, на лице полное недоумение.
— Нож был грязный и хрен знает в чём, — добавляет, пока женщина лет тридцати осматривает его с интересом.
— Приспустите воротник и наклоните голову влево, — говорит Елена Степановна, как гласит бэйджик на груди.
Цепляю пальцами ворот толстовки и склоняюсь к плечу, продолжая непонимающе пялиться на уголовника. Уголовник… разве повёз бы он меня в больницу из-за одной царапины, если был бы убийцей?
«Может, он хочет сам перерезать тебе горло?» — раздаётся насмешливо в голове, и я вздрагиваю, что не укрывается от парня. Прищурившись, Демьян смотрит на меня изучающим взглядом.
— Мне полицию вызывать? — спрашивает Елена Степановна, смочив ватный диск спиртом и приложив к ранке на шее.
— Что? — непонимающе хмурится Золотарёв.
— Вы привезли девушку с ножевым ранением, — произносит и бросает взгляд на Демьяна.
— Делайте свою работу, — лениво отвечает, ничуть не смутившись.
— Я это и делаю, — пожимает плечами и мажет чем-то холодным мою шею. — И я обязана вызвать полицию, — не унимается, подняв глаза на меня. — Проблемы в быту? — интересуется, и я отрицательно мотаю головой.
— На меня напали, а… Демьян… — смотрю на его непроницаемое лицо. — Он спас меня, — на выдохе произношу и, только сказав это вслух, осознаю, что он мне жизнь спас.
Я могла уже лежать на металлическом столе в морге. Нож уже проник под кожу, нападающий бы довёл дело до конца. Я бы умерла! Умерла!
Тело начинает бить дрожь, настолько сильная, что картинка перед глазами плывёт, из глаз брызгают слёзы. Крупные капли стекают по щекам и падают на белую толстовку, оставляя мокрые пятна.
«Я могла умереть», — беспрерывно слышу в ушах.
Голова кружится, ничего уже не вижу вокруг, грудь ходуном ходит и хочется выть в голос.
— Так, понятно, — отдалённо слышу женский голос и скрип ножек стула по полу. — Закатайте рукав, пожалуйста, — она говорит, но я не реагирую.
Тут чувствую, что кто-то садится рядом, обнимает за талию и ловко освобождает мою руку от одежды. В кожу вонзается игла, а я продолжаю сидеть и ничего не предпринимать. Сил нет, и чувствую, что не скоро отойду от произошедшего.
Знаю, что многие блогеры ходят с охраной, но не думала, что мне это нужно. Пять миллионов подписчиков ещё не делает меня звездой, которая ходит с сопровождением. Не имела никогда проблем, никто ко мне не подходил с другими намерениями, кроме как сфотографироваться. Даже автографы сегодня не просят, потому что куда важнее иметь общий снимок с какой-то знаменитостью, который можно выложить в сети, чтобы все видели. Сегодня я просто оказалась не в том месте и не в то время, в отличие от Золотарёва.
Кстати, откуда он там взялся? Как он вообще оказывается всегда там, где я? Следит за мной?
Не замечаю, как расслабляюсь, как из тела уходит напряжение, и паника отходит в сторону. Лениво наблюдаю за манипуляциями врача, стараясь не думать о том, что парень, от которого стоило бы держаться подальше, сидит рядом и прижимает меня к себе.
Удивительно, что мне не хочется его оттолкнуть, отойти от него, а, наоборот, такое ощущение, что я именно там, где нужно. И, нет, я не про клинику, а про его объятия, которые согревают и успокаивают.
— Готово, — произносит Елена Степановна. — Я выпишу вам мазь, пару дней помажете рану, и всё будет хорошо, — улыбается мне и бросает подозрительный взгляд на Демьяна.
— Спасибо, — выдавливаю из себя сиплым голосом.
Тяну руку за рецептом, но бумажку перехватывает Золотарёв и, ничего не говоря, встаёт на ноги, поднимая меня за собой. Ведёт к выходу, и не думая отпускать меня, продолжая обнимать за талию. Понимаю, что в теле слабость, ноги едва передвигаю, и очень хочется сесть обратно.
— Это от успокоительных, — заключает, будто прочитал мои мысли. — Сиди здесь, — усаживает на скамейку в холле и сам направляется к стеклянному кабинету с надписью «Аптека».