Как всегда, при «параде». Маскировка так себе, но ему она и не нужна. Волосы зачесаны в хвост. На глазах очки. Рукава рубашки опущены так, чтобы не было видно татуировку клана. Ну и завершающий штрих – накладные седые усы.
Лениво отворачиваюсь от него к окну. Наблюдать за птицами гораздо интереснее, чем слушать всех вокруг. Эту сцену я видела огромное количество раз еще в школе. Ничего нового Валдай не скажет, как и ему ничего нового обо мне не расскажут.
- Маргарита Павловна, отойдёмте на минуточку, - говорит ректор и выводит декана из кабинета.
Не трудно догадаться, что он ей там скажет. Ректор ведь в курсе кто мой отец. Это он еще не знает, что я та самая Мэл. А то бы все замяли еще быстрее.
Не скажу, что я этим пользуюсь. Я никогда не хотела, чтобы Валдай вмешивался в подобные дела. Но родителей вызывали в школу и всегда ходил он…все улаживая. Сначала я злилась, потом стало все равно. Хочет, пусть подчищает за мной. Но он никогда не заставит меня сожалеть о содеянном. Я и пальцем не трону того, кто этого не заслуживает.
- Если вы хотите меня отчитать, то лучше это сделать в машине, здесь тонкие стены, - говорю я, не поворачивая голову в сторону дьявола.
- Я просил никуда не вляпываться, - начинает он строго, жестко и холодно.
- Вы не умеете просить, - усмехаюсь я.
- Не выводи меня, - голос стал ниже, злее. Пробирает до противных мурашек. Он так со мной редко разговаривает, даже когда злится. Но я умею не подать вида, что меня хоть и слегка, но задевает этот тон.
Тон противный, больше злит чем страшит. Точнее сказать, я злюсь из-за того, что этот тон пробуждает во мне редко испытываемый мной страх. Эти холодные мурашки, ползущие по спине, слегка ускорившийся ритм сердца, то, как легко сводит пальцы рук – все бесит и раздражает.
- Простите, - я могла бы ему снова перечить, но у меня нет никакого настроения с ним ругаться, выслушивать нотации от матери и Софии, а также выполнять наказание, я этого сегодня не планировала, - У меня были причины так поступить.
- Весь во внимании, - скрещивая руки на груди и чуть смягчившись говорит он.
- Давайте позже, после того, как выйдем, - говорю я, наконец посмотрев ему в глаза. Да, он меня мысленно уже сотню раз уничтожил. И я бы сейчас рассказала, но судя по звукам за дверь, декан возвращается в кабинет.
- Что ж, - она с опаской глянула в сторону Валдая, - Возможно, у вас была веская причина так поступить, - осторожно начинает говорить она, садясь передо мной за свой стул.
- Наконец вы решили меня выслушать? – усмехнувшись, спрашиваю я, - Да, была. Руслан обижал мою одногруппницу, - слышу, как цокнул Валдай. Да, его раздражает мое «милосердие», - Он ее ударил, - строже говорю я, - За это и получил от меня.
Декан застыла, долго не зная, что сказать. А после наконец смогла выдавить из себя.
- Получается вы это из благородных побуждений сделали. Это даже похвально, - говорит она, косясь на ректора, - Можете идти. Но в следующий раз лучше сообщите о ситуации куратору.
- Как будто он что-то сделает, - говорю я, вставая и выходя из кабинета.
Как будто я никогда не пыталась сделать что-то подобное. В детском доме воспитательницы лишь отмахивались от меня фразами «Не обращай внимания», «Да ты им просто нравишься, вот и цепляются». В первой приемной семье после смерти одного из родителей от меня отнекивались криком и матом. В школе учителя, как и в детском доме, закрывали глаза на подобные ситуации, особенно, если их совершал ребенок из обеспеченной семьи.
Так что никто и никогда не вставал на мою защиту или других. У меня нет веры в то, что здесь ситуация иная.
- А теперь слушай сюда, ребенок, - когда мы отошли на приличное расстояние от кабинета Декана и завернули за угол, Валдай схватил меня за руку, развернул лицом к себе и впечатал спиной в стену.
Ребенком он называет меня лишь в тех случаях, когда очень и очень зол. Так он назвал меня в нашу первую встречу и несколько раз после. А этот прием со стеной…какой же он банальный. Хочет подавить. Испугать. Создать иллюзию безвыходности и клетки.
- Я кажется много тебе позволяю, девочка, - еще одно прозвище. Пока я не стала кем-то в его глазах, он меня так и называл. Это уже не трогает, не задевает.
Смотрю ровно перед собой, попадая глазами на шею Валдая. Замечаю свежий порез в районе ключицы. Он слегка виднеется из-под прирасстегнутой рубашки.
- Смотри мне в глаза, когда я говорю с тобой, - резким движением руки он хватает меня за подбородок, заставляя поднять голову. Моментально сталкиваюсь с темным и жестоким взглядом Валдая. Так он смотрит на тех, кого вот-вот убьет, в прямом смысле. И только этого взгляда я могу испугаться. Не подам вида, но ком в горле глотаю громко, не сдержавшись. Именно этот взгляд пугает до сих пор. Холодный взгляд убийцы. В такие моменты в его глазах смешиваются безумие и жестокость с холодом и ненавистью. Дьявольский коктейль, на который страшно даже смотреть, - Совсем ошалела? – злобно, слегка скрипя зубами, полушепотом с оскалом на лице спрашивает он, - В первый же день на уши всех поставила. Разочаровываешь, Мила! – его рука слегка сжала мой подбородок, накаляя обстановку. Хочется плюнуть на все и вырваться, пнуть его хорошенько и сбежать, как трусихе. Но нельзя, возможно, он этого и ждет. Как бы там ни было, я до такого не опущусь. Страху поддаваться я не собираюсь.