- Что ты собираешься делать?
- Не могу сказать, - качая головой, говорит он.
- Думай дважды. Прежде чем что-то сотворить, - Кир лишь кивнул.
Попойка прошла тухло. Мы оба копошились в своих тараканах. Каждый думал о своем наболевшем. И оба эту боль запивали. Решили остановиться, когда перед глазами начало плыть.
Машину пришлось оставить. Я не умею, как Соколов резко трезветь и ехать за рулем спокойно. Могу сам убиться или кого-то с собой прихватить на тот свет.
От такси до калитки плетусь медленно. Открыть дверь нетрудно, замок электронный. Просто прикладываю карту. А вот в дом войти целое испытание. Мои пьяные руки совсем ни на что не способны. Ключ никак не вставляется.
- Уже и на это не способен, - усмехнувшись, говорю я, бросая ключ на порог. Сажусь у двери, оперевшись на нее спиной. Нужно отдохнуть и попробовать снова.
Голова сама собой падает на руки. Она будто в три раза тяжелее стала.
- Как же паршиво, - шепчу я.
Неожиданно моего лица касается теплый, шершавый мокрый язык, а затем и нос. Перед глазами мелькнули зубы.
- Привет, Волчара, - говорю я, устало поглаживая своего пса по голове, - Что ты делаешь на улице? Я же обещал погулять с тобой по городу. Прости, друг, не сегодня, - пес тут же сел и обиженно глянул на меня, - Не надо так на меня смотреть. Мне еще лапы тебе мыть. И как я не увидел, что ты выбежал за мной из дома.
Мой пес породы Волкособ. Это гибрид немецкой овчарки и чистокровного дикого волка. Я взял его из приюта. Предыдущих хозяев не устроил его внешний вид. Они хотели хаски, а им привезли его. Из-за этого и сдали его в приют. Хорошо, что хоть не выкинули на свалку.
А я хотел взять кого-то исключительно из приюта. Кого-то такого же брошенного, как и я сам. После детского дома во мне выразилось желание помогать и детям, и старикам, и животным – всем, с кем жизнь обошлась также подло, как и со мной. Я никому не рассказывал и не рассказываю о том, что половину своих доходом отправляю на благотворительность. А детский дом, из которого меня когда-то забрали родители, практически «кормится» с моих рук. Он является государственным учреждением, но без моего ведома туда даже уборщицу не нанимают.
- Поможешь мне дверь открыть? – спрашиваю я у Волчары.
Я его так случайно назвал, а он на эту кличку откликнулся. Так и повелось. В этом доме живем только мы вдвоем – Волчара и Волкодав.
Волкособ – прекрасный друг и собака. Очень умный, активный, выносливый, с крепким здоровьем и выраженным охранным инстинктом. А еще очень преданный.
Мне было, как бы банально и глупо не прозвучало, одиноко в этом доме. Хотел съехать от родителей, чтобы слезть с их шеи. Хватит с них меня, пусть наконец займутся собой. Но как переехал в дом. Понял, что один просто не вынесу здесь находиться. Съем сам себя изнутри. Поэтому принял решение взять собаку. С ним можно отвлечься от глупых мыслей.
С трудом поднимаюсь на ноги и снова пытаюсь открыть дверь. Наконец она поддается.
- Прошу, - открыв шуре дверь. Пропускаю Волчару вперед, - Пипец мне убирать за тобой, - шепчу я в след бегущему в сторону кухни псу. За ним остается дорожка из мокрых и грязевых следов.
Зато, за мытьем полов и купанием собаки, я хоть отвлекусь от паршивых мыслей об одиночестве. Во всем есть плюсы. Жаль, что мне редко удается их рассмотреть.
14 глава
- Доброе утро, - заходит София.
- Утречко, - отвечаю я, доставая вещи из шкафа.
- Зря не пошла на «вечеринку», - говорит она, садясь на кровать.
- С чего это? – она знает, что я не особо такое люблю.
- Могла еще раз уделать того мудака, - усмехнувшись, отвечает она.
Да, я рассказала Софии как прошло первое сентября. Она сначала злилась на меня за драку. Только я переступила порог дома, как мама с Софией начали мне читать очередные нотации, которые я, как всегда, пропустила мимо ушей. Но после того, как моя сестра узнала причину такого моего поведения, ее мнение сразу же изменилось.
- Эта девушка…Кира, кажется? Будешь с ней дружить?
- Дружить? – усмехнувшись, спрашиваю я, - Это ты загнула.
- А почему нет?
- Я не иду в университет заводить друзей, - отвечаю я, начиная переодеваться.
- Опять черное! – она выхватывает у меня из рук футболку, - Не смей! Я уже не говорю про классику или юбку, но хотя бы не темное, Мила! И почему ты не хочешь завести друзей?
- Во-первых, отдай футболку, по-хорошему прошу, во-вторых, пока они мне там не нужны.
- И что ты сделаешь, если я ее не отдам? Тебе может и не нужны, но этой девочке ты нужна.
- Укушу, вот что сделаю. А что касается Киры...- мое молчание затягивается дольше чем на пару секунд. В голове снова всплывают ее полные страха глаза и печальная улыбка, - В этой жизни нужно выкручиваться.