И всё. Более никаких обрывков из памяти. Как отрезало.
Верея утёрла рукавом слёзы с лица, села удобнее и благодарно посмотрела на верного друга, почуяв неладное, он подоспел вовремя и развеял дурное сновидение. Злые силы прогнал, которые подло напали ночью и пытались её задушить.
– Спасибо, Зорко, – прошептала, надевая на шею и пряча под ворот рубахи обереги. Коснулась кончиками пальцев желтого клюва, по спине птицы провела. – Чтобы я без тебя делала?
– Кийёк! – ответил по-своему сокол. Склонил голову на бок, мол, а как иначе?
Подул слабый утренний ветерок. Глаза-бусинки Зорко внимательно смотрели на девицу. Он слегка расправил крылья длиной в аршин, и его перья затрепетали в потоке воздуха. Сокол имел светло-коричневый окрас с более тёмными отметинами на груди и бёдрышках.
Зорко принадлежал к одним из самых крупных и быстрых хищников на свете.
Верея улыбнулась ему, в душе радуясь, что однажды случай свёл их вместе. Без Зорко совсем невмоготу было бы путь одной держать.
– В моём ночном видении таилась подсказка… – поделилась рассуждениями с другом, – во сне был человек. Мужчина. Он хотел меня убить. Возможно, он повинен в том, что произошло с моим родом много зим назад.
Мысли в голове роились злыми пчёлами. Жалили без остановки, а толку ни на грош. Что ни придумывала – всё пустяком кажется. И не так.
Что стало с Баженом? Жив ли братец меньшой?
Кому она и её родичи успели встать костью поперек горла?
Кто тот душегуб, что пустил в неё стрелу?
Верея не видела лица рослого воина, но хорошо разглядела оперение стрелы – та самая, которую староста Горян вынул из неё раненной, когда нашёл…
Впрочем, отец никогда не упоминал в каком именно месте подобрал раненую девочку сиротку, как бы Верея не расспрашивала. Отмахивался и мямлил неразборчиво, что возвращался с охоты и наткнулся на неё у южных племен кривичей.
А это совсем в другой стороне от северных земель. Лгал. Пытался огородить от беды, да та всё равно подкралась.
Волхв Креслав молвил на празднестве, что Верея должна была погибнуть от неё, но вопреки злому умыслу выжила.
– Кийёк! – звонко кликнул сокол, словно молвил разберёмся.
И верно, время покажет и направит.
Верея обратила взор к рассветным небесам, сквозь кроны проглядывали нависшие над землёй тяжёлые свинцовые облака. Надобно в путь выдвигаться, пока дождик не заморосил.
Перекусив пожаренной с вечера рыбой и последними сухарями, сложив пожитки в охотничью котомку, Верея засобиралась в дорогу.
Полог леса вскоре расступился, деревья поредели, и она пошла вдоль ручья, вслушиваясь в его неугомонное бормотание. Влажная земля, рыжая от прошлогодних иголок хвои, слегка пружинила под сапожками, оставляя легкие следы.
По каменистому склону Верея спустилась к небольшой запруде. Подвернула рукава рубахи, склонилась над прохладной гладью и всмотрелась в колышущееся отражение молодой девицы со светлой растрёпанной косой.
Глаза её были невеселы.
Устала, изнурилась дорогой, вдобавок питьевая вода почти закончилась, а жажда мучила всё сильнее. Верея зачерпнула пригоршню воды, умылась. У реки дышалось так легко и свежо.
Гладь блестела, хоть солнечные лучи спрятали тучи. И вдруг вместо своего отражения Верея увидела чужое…
Из воды на неё смотрело красивое женское лицо.
Верея вздрогнула от неожиданности, потянулась, всматриваясь. Миг и водяная дева вынырнула, показываясь по пояс, захохотала весело, над ошеломлённой путницей. И смех красавицы на журчанье ручья походил.
– Кто ты? – спросила Верея.
Длинные распущенные волосы водяницы стекали по голым плечам и спине расплавленным серебром. Венок из одолень-травы – белых кувшинок, венчал её голову.
За всю свою недолгую жизнь Верея речных духов не встречала. Русалок в Купальскую ночь видела, но никогда до этого они не заговаривали с ней.
Вот диво-то!
– А я хозяйка тут. Моя это река! Давно за тобой слежу, из ручья в ручей перетекаю, следую.
– Зачем? – покосилась с подозрением, подавшись назад. Никак на дно к себе в гости утащить хочет, чтобы от скуки развлекала. Коварны духи водные!
– И как зовут-то тебя?
– Не боись меня, сестрица. Ветрана я. Люблю мчаться поверх волн, обгоняя и дразня ветер. За то меня и прозвали.
И опять этот журчащий смех. Водяница подплыла ближе, холодные пальцы, словно струи, мягко обхватили ладонь Вереи, начертили илом со дна символ богини Лады.
– А зачем следую, так предупредить хочу: нельзя тебе, сестрица, идти в Кагояр – погибель свою найдешь. Пока нельзя.