Она руки в бока упёрла, припечатав сердитым взглядом первую говорившую. Сердце её за детей больных сильнее радело.
– Отчего сразу меня не позвали? Ведите, гляну, – поднялась на ноги и Верея, – сейчас только узел с травами свой прихвачу.
– Беспокоить я постеснялась, поди устала с пути, – замялась женщина, семеня следом к повозке Ратибора. На них оглядывались другие люди обоза.
– Глупости, – вытащив и повесив сумку на плечо, Верея приказала: – Веди, показывай где они.
Женщину звать было Весняной. Захворавшими оказались её двое деток, почти одновременно мальчишки семи и восьми лет отроду свалились с раздирающим грудь кашлем и отёком горла. Обоих мучил сильный жар, кой и не думал спадать. Пацанят уложили в отдельную телегу, они метались в бреду на расстеленной шкуре. Кожа их была бледна, как полотно.
– Как давно они так? – покачала головой Верея и полезла ковыряться в нутро сумки.
– Почти третий день как кровинки мои в себя не приходят, – по щеке скользнула одинокая слезинка, Весняна смахнула каплю ладонью и прижала руки к груди, рассказывала: – В ручье они возились долго, но не могли замёрзнуть до такого. И на кой мы их только с собой взяли?
Выслушав её, Верея взобралась в телегу и присела рядом с головами мальчонок, положила руки им на лбы.
Горячие, что раскалённое в огне железо!
Среагировав на прикосновение прохладной ладони, один из детей раскрыл подёрнутые пеленой глаза. Не теряя драгоценных минут, Верея поспешила выведать подробности.
– Где у тебя болит, расскажи мне? Или покажи? Я помогу.
– За пазухой всё печёт и в горле свербит. Трудно кха… дышать… хр… – ответил и снова провалился в бред горячки.
Верея опустила ладони ниже, на область солнечного сплетения и, прикрыв веки, потянулась к глубинам их жизненной реки, как Баяна учила… да так и замерла.
Почти всё русло опутано чёрной паутиной ворожбы. Злое колдовство устремилось уже к истокам – к сердцам детей!
– Это не горячка, – распахнув глаза, сообщила матери неутешительную весть. – Последствия тёмной ворожбы.
Женщина вскрикнула в ужасе, ноги её подогнулись, а ослабевшие пальцы соскользнули с ограждения телеги, и она осела наземь прямо там, где стояла. Верея смотрела на неё с сочувствием.
– Они… выживут? – произнесла дрожащим голосом мать, уронив голову на грудь. Слёзы пуще хлынули из глаз, капая на подол. – Ты сможешь помочь?
– Я попытаюсь, – обнадёжила её Верея, снова возвратив внимание к мальчикам. Провела ладонью по их груди, от сердца до пупка.
Знакомое колдовство-то…
Странная связь прослеживается, словно бы тот нехороший человек, что его наложил, и тот, что прошлой ночью пытался навредить самой Верее – одно лицо. Или скорее не человек, а ведьма.
– Им повезло, не на них злые чары настроены. Застарелые они, мальчишки будто случайно выпачкались в них, – задумчиво бормотала Верея, прощупывая нити этой чужеродной паутины, вливая по капле свои силы.
Тёмная волшба почувствовала чужеродное вторжение, зашипела, что змея ядовитая. Вздыбилась. Ярилась, но пятилась и отступала прочь.
– Неси горячей воды! – велела Весняне. – Отпаивать будем. Жаль в баньке как следует не прогреть.
Она должна справиться! Всё должно получиться. Иначе невиновные дети погибнут!
До самого утра промучились с ними. Мужчины помогли перенесли хворых ближе к костру, вместе с Весняной Верея насилу поила детей теплым отваром целебных трав, не жалея себя, Верея продолжала неустанно рвать липкие путы, что высасывали из них жизнь. Люди из обоза прониклись бедой семьи купца, кто как мог помогали.
И пошло дело! Пропотели мальчуганы, Весняна с мужем обтирали сыновей от пота, меняли рубахи.
А к рассвету жар начал спадать. Верея к этому времени совсем из сил выбилась, следы тёмной волшбы она изгнала, и дети просто спали. И кашель стал лучше, не такой страшный. Угроза миновала.
Прислонившись спиной к поваленному бревну, малыми глотками Верея отпивала из крынки золотистой медовой водицы и наблюдала за танцем языков пламени в костре. Руки, ноги не слушались. В сон клонило, веки отяжелели, но она держалась, чтобы не спать.
Нельзя. Нужно Белозара с Тихомиром ещё раз сходить проведать. Братьев унесли обратно в повозку, а прежде женщины шкуры перестелили.
Подсел к ней купец Вячеслав, отец детей.
– Благодарствую тебе, Вереюшка. Вырвала ты сыновей моих из лап смерти. До конца дней теперь в неоплатном долгу перед тобой, – положил широкую ладонь на плечо хрупкое, пожал.
– Полно вам. Не могла я иначе, – улыбнулась. Хорошо так на душе сделалось, что всё старания не зря.