– Мы считали простая гнетуха у них, а оно вон как оказалось… остатки ворожбы тёмной.
– Где же Белозар с Тихомиром могли наткнуться на такое колдовство? – поинтересовалась в свой черед у купца.
– Знамо где. Думал я и наконец понял. Как раз три денёчка назад мы вдоль окоёма глухого леса проезжали. Дремучая там чаща, заросшая, а зверья нет. Поушло всё. И людского селения нет.
Подумал, припоминая и вдруг сказал:
– А раньше было.
Навострила Верея слух, напряглась вся и просила рассказать подробнее. Купец кивнул делано, сел поудобнее, устраиваясь.
– Жил в краях севернее отсюда народ древлян, хорошее было поселение. Проезжали мы раньше мимо, и местный староста в давние года присоединялся к нашему обозу. Вместе ездили торговать в городище Кагояр да другие, и всегда удачно.
Замолчал Вячеслав, припоминая былое доброе время.
– Жёнка его, краса светлокосая, губы карминные, всегда нас хорошо привечала, и накормит с дороги и на отдых уставших уложит. Деток двое малых у них было. – Нахмурился он, ладонь на его колене в кулак сжалась. – А десять лет назад беда с ними случилась…
– Что… что в той деревне произошло? – произнесла Верея осипшим голосом.
Внутри всколыхнулось в дурном предчувствии что-то, заболело, натянулось, как тетива, реагируя на слова купца.
– Никто толком не ведает. Время много прошло, люди разное молвят. Не разберешь нынче где правда, а где кривда. Сгорело за ночь селение. И явно не само по себе. Кто-то постарался и следы за собой прибрал с особым тщанием.
Заледенело всё внутри у Вереи. А не о её ли родном доме речь идёт?
Во вчерашнем сне за спиной убийцы пожар горел.
– За несколько недель поля паханные в колючие пустыри заброшенные превратились. Вокруг всё похерело. Трава превратилась в бурую паклю, деревья искривило. На ветках выросли острые колючки, а вместо исполненного свежести воздуха в нос забивается смрад болота. Река Живица, что много рыбы давала зацвела.
– Какой ужас…
– Не то слово, – кивнул Вячеслав. – Был я там. Поехал, как узнал и смог. Гиблое место. Силой нечистой, злой за версту веет так, что душа в пятки уходит, и волосы на шее дыбом встают.
Сплюнул в сторону наземь купец, будто отмахиваясь от того, о чём вспомнить пришлось. Даже он взрослый мужик, видавший многое за свою жизнь, робел перед той напастью, что с древлянами приключилась.
– Меж стволами там сумрак клубится, и кажется, что вот-вот, хлынет из чащи на тебя что недоброе. Морок мерещится всякий. Живица отравлена гнилью чёрной. От неё ручьи-то и текут. Не ожидал, что колдовство это далеко так расползётся и моих детей коснётся.
Сердце с каждым словом мужчины тяжелело, сдавливалась грудь, и тело Вереи становилось чугунным.
Об её родной земле сказывал Вячеслав.
Нутром чуяла это!
Привычный мир рушился, а душа Вереи уносилась туда, где не было ни радости, ни света, а лишь холодная непроглядная тьма – в осквернённое селение древлян.
Закрыв глаза, она словно наяву видела обугленные беспощадным, злым пламенем остовы домов. Убитые, разбросанные тела жителей.
– Кому помешали люди добрые, ума не приложу. Но о такой жестокости более не слыхивал.
– Как… звали того старосту с женой?
– Его Дарко, а жёнку Ясна. Детей не припомню уже.
– Я буду о них помнить, – слеза пробежала по щеке. Ясна и Дарко – так значит звали её родичей.
Верея стёрла каплю рукой, закусила губу до боли, чтобы не разреветься при купце. Позже выплачется в одиночестве, а сейчас есть дело поважнее.
– Пойду, сыновей ваших гняну.
Тяжело поднявшись, Верея пошатнулась и чуть не сомлела прямо там, где стояла. Известие вышибло почву из-под ног. Купец среагировал, за руку поддержал.
– Ступай-ка ты лучше в повозку Ратибора, девонька. В порядке всё с моими мальцами, сопят оба ровно, жена с ними, а тебе отдых необходим.
И Вячеслав спровадил Верею к повозке. Ещё раз сердечно поблагодарил за спасение чад и удалился.
А Верея улеглась на мешки, скрючилась, укрываясь шкурой, и тихо заплакала в кулак. Выливая наружу скопившуюся боль и горесть, о которых до этого дня и не подозревала.
Теперь она знала, где находится её дом. Обязательно она туда отправится, но сперва доберётся до той избы, на которую резы Баяны указали.
Силу свою сначала познать надо, а опосля уже бороться с тёмной ворожбой.
Так и забылась она тревожным сном с мокрым лицом.
…Весь следующий день провела под пологом повозки, изредка выходила по нужде, а так мочи не было выбраться. Истратила силы на борьбу со злыми чарами. Еду и воду ей приносила Весняна, порадовала, что Белозар с Тихомиром в себя пришли, и сегодня уже сами ложками в мисках орудуют.