Никак путник какой забрёл и хозяйничает в наглую?! Али разбойник?
Зайцев Верея наземь опустила, подобрала ветку крепкую на вид и, крадучись, направилась к ступеням. Немедля отворила дверь и влетела в внутрь, собираясь выгнать гостя непрошеного, да так и застыла в сенях с занесенной рогатиной.
Дверь в клеть была раскрыта, Верея увидела рослого и широкоплечего светловолосого мужчину. Он стоял спиной ко входу в простых штанах и рубахе льняной, пригнувшись, пил из ковша воду, которую Верея с таким трудом натаскала в бочку.
В сапогах грязных затащился на вымытые половые доски! Она тут спину гнула, убиралась, а этот… у-ух! Невежа какой!
– В..вы кто?!
Голос её прозвучал не таким грозным, как хотелось бы. Губу закусила с досады.
Незнакомец замер, утолять жажду перестал и медленно повернулся к Верее с деревянным ковшом в руках. Первое, что она увидела – это повязка на его глазах. Гость был вероятно слеп или болен.
А ещё красив и молод.
Суровая его красота. Дикая. Мужчина воин, поняла Верея. На поясе у него висели добротные ножны с кинжалом. И она против него с одной веткой?
– Кто вы? И что забыли в моём доме? – ожесточила тон.
– Живу я здесь, – произнёс невозмутимо. По звуку голоса гость безошибочно определил место, где она стояла.
– Как живёте? Эта хижина мне принадлежит, – пробормотала растерянно, топчась на месте. Истину ему сказывала, раз древлянка здесь обитала.
– А-а, ты хозяйка стало быть. Объявилась наконец, – произнёс странную фразу.
И шагнул ближе, руку протянул, собираясь… что сделать?
– Стой! Не то, – взмахнула грозно корягой, и спохватилась – не видит он её.
Воин слеп.
Глава 5
Незнакомец стремительно надвигался. Охотничьи инстинкты Вереи сработали быстрее разума.
Пнув пяткой стоящее на лавке у входа в сенях пустое ведро в сторону, чтобы мужчина отвлёкся на созданный шум, сама бесшумно переступила в другую, незаметно подныривая у него под рукой. И как только молодец повернулся на звук, со всего маху приложила его по затылку рогатиной.
Не ожидавший подобной прыти, молодец с грохотом, как подкошенный, рухнул на пол, растянувшись в тесной избушке во весь свой немалый рост. Верхняя половина туловища оказалась в клетушке с печью, а длинные ноги в сенях.
Верея прижала ладонь к своему рту…а не прибила ли она его часом? Затих ведь и более не шевелился.
– Ох! – опомнившись, метнулась зажечь огнивом пару лучин, поскольку света от одной чадящей свечи кот наплакал. А как сделала, вернулась к лежащему на животе без движения мужчине.
Стоило его всего осмотреть, как сердце дрогнуло от жалости. Вся его рубаха на спине и правый бок были залиты бурыми пятнами – разводами крови, кои впотьмах она сперва приняла за грязь.
Верея присела рядом с ним на колени. Осторожно раскрыла края рваной ткани и ужаснулась воспалённым рубцам с исходящим от ран неприятным гнилостным запахом. Большие глубокие борозды мужчине оставил зверь, вероятно в лесу ему не повезло нарваться на медведя. Не удивительно в таком-то состоянии, когда зрения лишён.
Лицом молодец был повёрнут к ней. На неестественно сером лице выступила испарина, глаза скрыты под тёмно-красной повязкой, а губы его беззвучно шевелились. Он бредил. Тяжёлое с присвистом дыхание вырывалось изо рта. Дотронулась ладонью до лба и убедилась, что кожа мужчины горячая, как камни раскаленные.
Тяжесть поселилась и в груди Вереи. Стало жаль его.
Теперь по-иному виделось его поведение. Воина повело на неё. Скорее всего не напасть он хотел, а попросить помощи. А она его палкой огрела до кучи. Вот дела…
И что теперь с ним делать?
Решение пришло само: оставить его умирать Верея не могла. Муки совести замучают. Вылечит этого невежу, а там пусть идёт на все четыре стороны.
Для начала сходила за собранным хворостом и растопила печь. В большом котелке поставила греться воду, в другом, что поменьше для похлёбки. Снова вышла на улицу и занялась свежеванием добытых зайцев, а заодно и мысли в порядок привести.
Слишком многое свалилось на её плечи. Забот по горло.
Расправилась с ушастыми быстро, шкуры промыла и повесила те сушиться, а мясо занесла в избу, порубила кусками и закинула вариться в малый котёл.
Пока поспевал бульон, не с первой попытки стянула с бессознательного богатыря сапоги, и за подмышки кое-как, напрягаясь из последних сил, кряхтя и ругаясь на все лады, взволокла этого упитанного великана в клеть поближе к печи.
– Ну и кабан, – пробурчала, в изнеможении падая возле незнакомца. Полежала немного, переводя дыхание от усердия, пока сердце не успокоило бег, а после встала, решив заняться ранами.