Верею Горян с Деяной любили, как родную. Относились хорошо, не обделили ни разу ни пищей, ни обновками, ни леденцами. И с сыном их она сразу сдружилась.
А о своём прошлом Верея ничего почти не помнила, темень сплошная. Только обломок древка стрелы с причудливым оперением, да оберег напоминаем остались, который она носила на груди по сей день, не снимая.
Ниточки эти связывали с туманным прошлым.
В корзинке уже высилась горочка из красных год. Верея поднялась на ноги, отряхнула мелкие травинки и сухие веточки с подола сарафана. Косу толстую за спину закинула и голову к небу обратила, светило уже встало в зенит. Задержалась она, нужно поторопиться. Подняла тяжёлую корзину свою и направилась по стёжке в сторону ворот деревни.
Тропка становилась всё шире и приметнее, ельник и стройные березы редели. Верея вдохнула густой, пропитанный грибами и хвоей воздух. Вот опушка знакомая показалась и валуны большие, до селения рукой подать.
Чьи-то руки неожиданно накрыли глаза со спины, вынуждая остановиться. Сзади прижалось поджарое тело молодого мужчины.
– Угадай кто?
Знала она прекрасно, кто этот наглец – братец названный.
И откуда только взялся? Не за пнём же вон тем старым замшелым таился? Не поместился бы. Верея посетовала на свою невнимательность.
– Ждан ты.
Попыталась отодвинутся, не позволил, сильные руки опустились на талию, обняли, а губы молодца трепещущей жилки на шее коснулись. Прохладная дрожь пробежалась по телу от неприятных ощущений. Выросли они оба. И последние пару лет сын старосты проходу не давал, говорил, что его Верея будет.
Кабы не так!
И вроде статен сын Горяна, красив, не глуп, а не тянулось к нему сердце. Чувствовала, не её он суженый. Не он в мужья предназначен.
– Чего тебе? Пусти, а не то хворь нагоню. Седмицу в постели проваляешься.
Не шутила. Могла сотворить и ещё как. За это её в Калиновке уважали, но и побаивались.
– Перестань быть такой колючей, – Ждан сразу отступил и свободу дал.
Как-то раз наворожила Верея ему с животом помучиться. Помнил ещё и опасался, рядом пошёл, а корзину тяжёлую забрал – пусть себе несёт. Ей же лучше.
– Отец тебя зовёт. Поговорить хочет, – сказал вдруг.
В груди отчего-то шевельнулась тревога. Не к добру это.
– Раз так, то идём скорее, – ответила севшим голосом Верея и прибавила шаг.
Взгляд некровного брата жёг между лопаток.
Верея запустила руку в связку оберегов, три всего висело на тонкой шее, сжала в ладони Ладинец. Пальцы провели по восеми граням загнутых лучей в форме солнечного круга, и серебро в ладони потеплело.
Хоть глубоко вкралось предчувствие смутное, амулет из прошлого принёс немного спокойствия.
– Так отчего батюшка тебя послал за мной? Срочное что-то? – попыталась выведать, вдруг обмолвится Ждан.
Лес кончился, они пошли вниз по склону холма вдоль вспаханного поля, а за ним неподалеку показались пики частокола с высокими башенками острога Калиновки. Солнце то и дело выныривало из-за пушистых облаков, хорошо пригревало луга и серебристую гладь неширокой речушки, колыхались мерно ростки пшеницы на ветру.
– Не ведомо мне. Скорее всего предстоящие празднования обсудить хочет. – Ждан ступал рядом, успел пару красных ягод в рот закинуть, ещё бы пробовал, но хмурый взгляд Вереи отбил охоту.
Верно, он спину не гнул, на корячках по лесу не ползал, землянику не рвал. Улыбнулся виновато, руку за голову завёл и взворошил тёмные – в мать, волосы на затылке и макушке.
– Вчера ещё хотел поговорить, но ты с подружками допоздна за рукоделием просидела, а поутру раннему в лес кинулась. И что тебя в дебри вечно тянет?
– Не понять тебе, – отмахнулась от него, ничего путного не добившись. На бег перешла, однако братец не думал отставать, припустил следом, чудом ягоды по дороге не рассыпая. А если бы растерял, Верея в лес бы его погнала, заново корзину набирать.
– Так объясни, а не уходи. Почему избегаешь меня? Нос воротишь, али не мил? – в голосе обида крылась. Ждан за руку изловчился поймать, пришлось остановиться.
Этого неудобного разговора она и старалась не допустить. Не хотелось Верее ссориться с ним. До этого как-то удавалось ускользать, видимо, настало время для разъяснений. Она взглянула в лицо молодца прямо.
– Я вижу в тебе только брата, а не мужчину, которого могла бы полюбить. Ты хороший, Ждан, надёжный… – в грудь больше воздуха набрала, собираясь с духом и сказала твёрдо: – Отступись от меня пока не поздно. Обрати взор на других. Уверена, любая девица в селении будет рада отдать тебе своё обручье.