– В какое время года ты родилась, Верея? И где?
Ей нечего было ответить, поскольку она не помнила своего прошлого до девятилетнего возраста. Хотела сказать ему, что в остроге Белозёрке летом, как внезапно перед взором пронеслось воспоминание, чужое:
Лес, светлеющие с каждым мигом небеса, местами заснеженная опушка с проплешинами зеленеющей травы, первые цветы и извивающаяся светловолосая женщина на шкурах. Её крики муки и боли. Она сжимала в ладони куколку-оберег богини Лады… готовилась подарить миру Яви долгожданное дитя.
Чьи-то морщинистые руки с узловатыми пальцами помогали роженице. Вскоре лес огласил громкий крик новорожденного младенца. Малышки.
Старая повитуха приняла девочку. Перевязала пуповину – волшебную нить, связывающую дитя с матушкой, домом и родной землей, заранее заготовленными волосами отца и матери из правой косы, с добавлением волокон льна, а затем перерезала освещённым по обычаю рода серпом на расстоянии в три пальца от живота.
– Чтобы своё дело делала хорошо, здоровье было крепким, жизнь долгой, а душа – чистой, – приговаривала при этом старуха.
Очистила мягкой тканью личико и ротик, и только опосля этого бережно закутала тельце в отцовскую рубаху.
– Девочке уготована нелёгкая, но великая судьба, Ясна. Как наречёшь её? – предрекла, передавая в заботливые руки матери.
– Верея… – произнесла на выдохе Ясна, вымученно, но счастливо улыбаясь малышке.
– Достойное имя для неё.
Верея вздрогнула, очнувшись от навеянного образа. На глаза навернулись слёзы, она сглотнула, часто-часто заморгав, пытаясь их сдержать, но одна одинокая капелька всё же стекла по бледной щеке.
Она видела чужое воспоминание. Древлянки, хозяйки избушки. Эта ведунья помогла появиться ей на свет!
– В весеннем лесу на рассвете, с первыми лучами солнца, – запоздало ответила Яробору. Голос дрожал от непролитых слёз.
Больше княжич ничего не спрашивал. Всё так, как и предвещал Ведагог. Именно она способна снять проклятье Агидель…
Он уселся на лавку за стол и стал прислушиваться к звукам. Дождь сильнее тарабанил по крыше, мешая ему различать звуки и шорохи, которые издавала эта загадочная девица. В какой-то момент княжичу показалось, что он услышал её тихий всхлип, но может, ему просто почудилось.
С тихим стуком Верея опустила на стол миски с похлёбкой и ложки. Две канопки поставила с травяным взваром.
– Хлеб кончился, я сухари добавила в бульон. Ешь, пожалуйста, – пояснила мо́лодцу.
Ели в молчании. Оно не тяготило, каждый из них размышлял о своём. А потом Верея поднялась, убрала утварь со стола и потянулась мимо застывшего Яробора к оконцу закрыть ставни, чтобы уменьшить, проникающий в клеть сквозняк.
Кончик светлой косицы упал княжичу на колени, а мелкие волоски пощекотали кожу на шее, левом плече и груди. У него руки закололо от желания притянуть к себе смелую девицу и… поцеловать. Трезвым рассудком он понимал, что она не соблазняла, поэтому завёл руки себе за спину. От греха подальше.
Верея ничего и не заметила, погруженная в свои мысли. Она вымыла плошки с чарками и оглянулась на лежанку, которую с полатей вчера сняла для мужчины. Мешковина вся кровью и потом пропиталась, непорядок.
Сегодня переночуют уже как есть, а завтра за изготовление нового тюфяка нужно браться. Два штуки для них двоих.
С трудом она пододвинула широкую лавку поближе к печи рядом к большому сундуку под навес досок полати, затащила поверх лавки смятую тяжёлым мужским телом лежанку с пола. Если протечёт вдруг крыша, так меньше на них с Яробором попадет.
Оценила свои труды и головой покачала, полезла по лестнице наверх, посмотреть что на полати хранится. Некогда сушеное сено, превратившееся в прелую солому, пучки трав, горшки и утварь старая. Лапти. Какие-то тонкостенные ящики.
– Что ты там ищешь? – поинтересовались снизу.
– Второй тюфяк или что-то, что сойдёт мне за лежанку.
– Верея, возьми ту, на которой я спал.
– Нет. Ты ранен, тебе нужнее.
– Но я могу и на лавке… – возразил Яробор, однако Верея его перебила:
– В твоём состоянии удобства важнее. Быстрее раны заживут, здоровым ты мне больше пользы в хозяйстве принесёшь. – Щёчки Вереи мигом покраснели, когда до неё дошло, что она ему сказала.
В хозяйстве… будто они вместе жили, как семья настоящая.