– Давай сперва уберём мешки, а потом остальное. Я подавать буду.
Провозились они до темноты, о произошедшем больше не говорили. Верея лучины в клети и сенях на стенах зажгла, а порог снаружи освещала круглолицая луна.
– Как ты так ловко управляешься в темноте? – спросила Верея, наблюдая, как мужчина протаскивает последний тюфяк из сеней в клеть, он вовремя пригнул голову, чтобы не бухнуться лбом и макушкой о притолоку.
– Привык. Я изучил и запомнил здесь, что где находится вдоль и поперёк, вплоть до мелочей.
– Поразительно… – дивилась Верея. Она тем временем накрывала на стол. Разогретую кашу щедро справила маслом, молока свежего в чарки налила. Хлеба ароматного разломила, мёд к нему поставила. – Идём есть.
Трапезничали в тишине. Опосля Верея попросила Яробора снять рубаху и осмотрела его раны.
– Думаю, завтра можно совсем повязки убрать, – его нагой груди она всё ещё стыдилась.
– Спасибо тебе, Верея, – княжич поймал её маленькую ладонь и сжал в своих руках. А потом неожиданно коснулся пальчиков губами. Уголок его губ довольно дёрнулся, когда до слуха донёсся её взволнованный вздох. Он не был ей противен.
– Ммм… пожалуйста, – нежный голосок сел. Она попыталась аккуратно высвободить ладонь, он ослабил хватку, хоть и не хотелось отпускать. – Мы оба устали, давай ложиться отдыхать.
Глава 9
Весь следующий день Верея посвятила наведению порядка. По утру затеяла в опарнице тесто на пироги, шторы на оконце новьём заменила, порченую утварь выбросила и пошла выкашивать серпом траву у избы, кругом оставив лишь полынь, чтобы злых духов отгоняла.
Проснувшиеся Яробор после вчерашнего выглядел мрачнее тучи. Он попросил Верею снять с него все повязки, разговаривал неохотно, и она молча выполнила то, что он от неё хотел, а затем вернулась к своему прерванному занятию. Увлеклась задуманными делами и не заметила, как он втихомолку покинул избу.
А как спохватилась, что его долго нет, отправилась на поиски, прихватив пустой мешок. Осоки заодно мягкой крупнолистной нарвёт, высушит и лежанку мужчины набьёт, чтобы мягче стала.
Сердечко зашлось за него в тревоге. Никак случилось с ним чего? Время к обеду уже близилось, а он куда-то запропастился.
Недолго она плутала по тропам лесным. Впереди недалеко от избы протекал ручей, из которого она воду в избу таскала, оттуда доносился шум и странные звуки, будто кто-то размахивал чем-то тяжёлым в воздухе. Верея пошла на шум, раздвинула кусты волчеягодника и с любопытством выглянула.
Яробор был на этой опушке у воды. Раздевшись по пояс, он тренировался здесь с мечом. Сражался с тьмой, его вечной спутницей, чтобы силу свою не терять.
Несмотря на слепоту двигался мужчина легче хищного зверя – полные ловкости и силы уверенные движения с оружием завораживали сильнее, чем танец солнечных зайчиков на глади ручья.
…Появление Вереи княжич не заметил, слишком занятый боем с бестелесным противником и гложущими думками.
Ревность подначивала. Ярость жгла хлеще пламени. И даже быстрые взмахи мечом не могли её сбить.
В ушах до сих пор ручейком журчал заливистый смех девицы. Не над его шутками она смеялась. Не ему дарила улыбки. Другому!
Резкий взмах и выпад в сторону – его большой тяжёлый меч разрезал пустоту. Следом воздух рядом засвистел. Если бы на пути стали оказался человек, его бы рассекло.
Княжичу хотелось рычать диким зверем. Как околдовала! Не видел в глаза, а прикипел к девице всей душой за какие-то считаные дни!
Он замер, глубокого вдыхая прохладный ветерок, вьющийся около журчащей воды. Но это не помогло остудить пожар сгорающего в пламени желания сердца.
Он возжелал эту ведунью с первого к ней прикосновения.
Придя в себя после того, как Верея из страха огрела его рогатиной по затылку, княжич долго мучился воспоминаниями, как прижимал к себе хрупкое, но мягкое в нужных местах тело девицы. А когда она позволила дотронуться до себя, чтобы он смог изучить её внешность, её смутный образ с тех пор преследовал его во снах каждую ночь.
Княжич сам не замечал, как порой прислушивался к её тоненькому голоску. Ловил её малейшее движение. С упоением вслушивался в её учащающее, неровное дыхание и тихие вздохи, когда Верея перевязывала его раны, оставленные беспощадными когтями хозяина леса.
Он сам чувствовал себя в тот момент голодным до добычи зверем.
Девица трепетала от его близости. А он, как путник в пустырях, наслаждался каждым прикосновением её осторожных пальчиков и маленьких ладоней, словно глотком свежей воды. Верея старалась не причинять ему большей боли, чем он ощущал от ран.