Снова насилу убрала руки его от лица, обтёрла краем рушника веки, лоб и щеки с подбородком. Яробор притих, позволяя девице с собой возиться.
Дышал княжич поверхностно, ртом воздух ловил. Руки его опустились на тонкую талию Вереи, она встала меж его разведённых коленей, а он и хватался за неё, как за спасительную соломинку в агонии.
Однако как только они преступили порог избы с обережными рунами, боль сразу почти отступила, лишь отголоски ещё скручивали нутро и резали глаза. Он и раньше замечал, что ведьмино колдовство не дотягивается до него в этих ветхих стенах.
От холодной чистой воды сделалось ещё легче, или это всё от тихого шёпота заговора ведуньи. Княжич с наслаждением осязал её заботливые ладони с маленькими пальчиками на своем лице и голове.
От Вереи исходило приятное тепло, то окутывало его тяжёлое неповоротливое тело покрывалом, и боль окончательно угасала. Лишь кожа век чуть продолжала зудеть.
– Спасибо, мне легче.
Так и не разжал сомкнутых век, чтобы не пугать девицу, памятуя о первом разе, когда она видела его истерзанные проклятьем глаза. Яробор притянул несопротивляющуюся Верею к себе и обнял. Ведь переживал, пока по лесу и капищу впотьмах ходила!
Она застыла, громко вздохнув, а княжич вслушивался правым ухом в её часто забившееся сердечко и только в это мгновение заметил, что все одежда девицы насквозь мокрая.
– Да ты под ливень попала!
Его самого капли нежданного дождика лишь крылом зацепили, а с Вереи платье и рубаху хоть бери и выжимай! Княжич отстранился и повелел строго:
– А ну, немедля ступай переоденься и медовой воды испей.
– Но… а как же ты? – засомневалась Верея, да и растерялась она от такого его непривычного повелительного тона.
– Никаких но! Я-то в порядке, не собираюсь помирать пока, – пресёк глупые возражения. Обхватил за хрупкие плечи и легонько её встряхнул. – Ночь ныне холодная выдалась, ветер какой силы был! Ежели ты с хворью сляжешь, что я с тобой тогда делать стану? Ступай, меняй одёжу, кому говорю!
Поджала Верея губы, но истина в словах молодца была.
Отступила назад, окинула сгорбившегося Яробора на скамье пристальным взглядом. Сидит себе, голову к груди свесил, но дышит глубоко и ровно. Вроде и правда не корчится уже от боли, значит не обманывает, что, мол, легче ему. Ладно. Кивнула думам своим и зашагала в клетушку в угол женский за печью.
Скинула с себя мокрые платье и рубаху, поежилась от кусающей прохлады и потянулась в сундук за чистыми и сухими.
Опосля таки травы целебные запарила прямо в сурице, сама выпила и Яробору дала испить. Он как раз к тому времени тоже в клеть перебрался к своей лежанке на лавке, да рубаху на свежую заменил.
А Верея его излюбленную красную повязку выстирала и, в травяном взваре смочив, как по первой делала, когда лечила, обратно на глаза повязала.
– Что, ответили тебе боги? – поинтересовался он, пока спать укладывались каждый на свои тюфяки.
– Да… Нам с тобой в путь нелегкий собраться предстоит, – затушив последнюю из трёх лучин, поделилась планом действий Верея. – К Ягине на Перепутье в Тёмный лес.
Изба погрузилась в густую тишину и тьму. Спустя некоторое время раздумий княжич удивлённо промолвил:
– Вот уж не думал, что когда-нибудь доведётся с Великой колдуньей повидаться.
Много о Ягине бродит по земле сказаний да поверий разных…
Была она дочерью обычных людей, но заболели одновременно и матушка, и батюшка, и осталась девочка сиротинушкой. Пожалела ее богиня Макошь и взяла себе в дочки, обучив не по годам мудрую девочку многим тайным ведовским знаниям.
Ягиня дружбу водила с богами и жила в тереме на перекрестке трех миров. Хозяйкой границ Яви была и хранительницей земель Навьих. Без её ведома ни одна душа в Тёмный Лес ступить не могла. Тех, кто её воле противились, мечом и колдовством тёмным выжигала она, поскольку доброте своей вопреки, была она ужасна и могуча в своём гневе.
Ягиня очень детей любила.
После войн между разными родами осталось много детей-сирот. Наступали тяжкие и темные времена царствования злых сущностей, невежества, морока и вражды. Ягиня ходила в золотых сапожках-скороходах своих по сёлам да деревням, а люди ей путь указывали, где детки ничейные жили.
Ягиня сироток оберегала от напастей всяких, да под крыло в своё обиталище брала, от холода и голода спасала.
В чаще лесной, у самого подножия Ирийских гор, в пещере Ра, огнём вечным души и тела детей очищала. Взращивала сирот и воспитывала, обучала их Ведам и тем знаниям, коими сама обладала. Древним богам в услужение готовила. Дети те волхвами да ведуньями становились, женились и детей рождали, чтоб род продолжить свой. И были они миру Явьему и смертному невидимы, так как чисты и безгрешны они были для жизни бренной.