– Стреляй, сын! – грозный голос подобно раскату грома расколол агонию плача, криков и лязга стали о сталь.
Верея повернула голову на чей-то безжалостный приказ. На высоком холме у реки сквозь грязно-серое облако дыма пожара виднелись очертания двух непонятных фигур. Крупной и чуть меньше.
Мужи. Враги!
Кто они?!..
Один держал в руках лук. Но до них от Вереи было слишком далеко, дабы она могла их разглядеть.
– Стреляй, Златояр! – повторил душегуб.
Тёмная фигура мужчины нацелила в неё лук. Стрела сорвалась с тетивы.
Она дёрнулась в сторону по склону, ноги не слушались, тело тяжелело. Горло душил кашель. Ей не скрыться от чудовищ в обликах человека.
Ударом на тело обрушилась боль.
Земля под ногами обрушилась, и Верея полетела в пустоту…
– Проснись! – звенящим эхом просил знакомый голос.
Верея вздрогнула и распахнула глаза, моргнула, но кроме полумрака, разгоняемого по углам избы одиноко горящей лучиной разглядеть ничего не смогла.
Кто-то навис над ней горой, лицо – смазанное пятно. А чужие сильные руки удерживали в плену её плечи.
Ведунья убоялась и забыла, как дышать, решив, что до неё добрался убийца из прошлого. Закричала во всю мощь горла и забилась пойманным зверьком в силках.
– Не-ет, пусти! Прочь! – сердечко надрывно колотилось, как у загнанного в ловушку мелкого грызуна. Она пыталась вырваться, скинуть со своего тела чужое тяжёлое, расцепить руки.
– Оставь меня! Не тронь!
Некто оказался многим сильнее её. Чудовище из сна крепко придавил её дрожащее в панике тело к лежанке, обездвиживая и удерживая на месте.
– Верея, прекрати! – рявкнули вдруг над ухом. – Да, проснись же ты наконец!
И она замерла, перестав дёргаться. Прислушалась к окружающим звукам. Тишина. Только мышь где-то попискивает, дрова в печи трещат. Липкая паутина сонных чар отступала, а ясность ума возвратилась.
– Яро..бор? – просипела тихо, с затаенной надеждой. И тело затряслось уже не от ужаса, а холода. То жарко ей, то зябко делалось. – Это ты?
– Я, я, – запыхавшись от усилий, шептал княжич. Он ослабил хватку, больше не опасаясь, что девица в бездумье свалится с сундука на пол. – У тебя жар, Верея. Всё-таки застыла.
Верея его не слушала. Все её мысли в данный миг были о том, что она не плутает до сих пор в кошмаре. Это Явь!
Они с княжим воеводой в избе Грознеги. Никого окромя них тут нет.
– Поцелуй меня… – в порыве попросила молодца, хватаясь за полы его рубахи на груди.
Туман страха от сна и медовой водицы, выпитой накануне, лишь раззадоривал, требуя говорить то, на что Верея бы никогда не решилась по ясной голове.
– Поцелуй меня, Яробор!
Ей необходимо понять, что она ещё жива, а ужас кошмара остался позади, в прошлом.
...Посреди ночи княжича разбудило тяжёлое дыхание девицы. Она едва слышно стенала, бормотала что-то невнятное и металась на лежанке. С уст Вереи срывались мучительные стоны и тихие вскрики. Ей снился дурной сон.
Предчувствуя неладное, княжич подскочил со своего тюфяка и подошёл к ней. Окликнул несколько раз по имени, однако ведунья не отозвалась.
Случайно задела в темноте его руку, и Яробору показалось, что он обжёгся о раскалённую сталь. А положив ладонь на лоб Вереи, убедился в своём предположении… Огненный!
Простыла-таки под дождём, бедовая.
Выругался. Медлить было нельзя, иначе лихорадка её сожжёт.
Княжич добрался до печи, подбросил дров и поставил греться воду в котелках. Закрыл ставни на окне, дверь в клеть – надобно создать как можно больше пара, чтобы прогреть девицу и хворь из тела и духа изгнать!
Пожалел, что не было под рукой натопленной баньки да веников берёзовых.
На последней мысли княжич запнулся, не сразу он разумел, что ему предстоит омыть метающуюся в бессвязном бреду ведунью… А это значит, избавить девицу от одежд и прикоснуться к ней.
Боги! За что ж ему все эти наказания свалились?! Мало ему проклятья ведьмы, теперь это.
С силой сдавил кулаки, замерев истуканом посреди клети. Но ничего не поделаешь, придётся переступить через свой завет не трогать её соблазнительного тела. Пережать горло низменным желаниям и таки сбить жар у Вереи. Девица заботилась о нём, пока он был ранен.
Пришло время и ему отплатить добром за добро.
Княжич зажёг лучину, дабы Верея могла видеть в темноте когда проснётся. С хворью один он не управится, травническому делу не обучен. Так ведал кое-что по мелочи, к примеру, каким листом кровь в ране остановить и всё на этом.