Нежная, сладкая отрава, а не девица!
Бесовское проклятье! До безумия жаждал видеть Верею в этот миг.
В глаза, подёрнутые поволокой вожделения, заглянуть и утонуть в их омуте. Потеряться. Забыться. Пропасть на веки.
Едва они с ней на дощатый пол избы не рухнули. Нетерпеливо рыкнув, Яробор осторожно и бережно спустил Верею вместе со смятым тюфяком на пол. Свою лежанку стащил и положил рядом, обустроив любовное гнёздышко. Дверь в сени открыл, жарко.
Проворные руки княжича смело сгребли подол одеяния Вереи кверху по бёдрам, нырнули под лён и поползли к сокровенному цветку. Приласкали.
Нежный голосок Вереи зазвучал в тишине натопленной избы чарующей мелодией. Ведунье нравилось, что он творил с её телом.
А он рвано выдохнул. Крепче хмеля в голову ударил аромат созревшего до искусных ласк девичьего тела. Сердце в горле застучало. Мурашки в рассыпную по коже бросились.
– Пож.. жалуйста… – просила, сама не ведая чего. Того, что невинное тело требовало.
Княжич дал ей всё. Нетерпеливо избавил их обоих от одежд, с силой дёргал, аж нитки трещали. И рывком стал со своей зазнобой единым целым. Короткий вскрик боли заглушил извиняющимся поцелуем, слёзы из уголков глаз стёр пальцем.
– Потерпи, милая… Сейчас утихнет и станет хорошо, – пообещал, медленно двигаясь, давая привыкнуть к себе.
И не обманул. Как только Верея выгнулась под ним и снова сладко запела стонами, дал себе волю, с каждым мигом и яростным толчком приближая их к облакам и небесным светилам.
Их раненые судьбой сердца бились в унисон.
Вместе они сорвались и полетели вниз, но не разбились о землю, а воспарили над верхушками деревьев старого леса, гладью озёрной пади, полями, лугами и холмами.
А опосля отдышавшись, обнялись на лежанке, и грёзы сморили их в свои далёкие безмятежные дали царства, где нет невзгод и коварства людей и богов.
А длинная ночь меж тем подходила к концу.
Глава 12
Рассвет подкрался незаметно. Верея нежилась в приятной неге, было так тепло и безмятежно лежать в тёплом коконе, что просыпаться совсем не хотелось. Но зов по нужде прогнал омут грёз, и веда раскрыла глаза. Зевнула в ладонь.
В избе стояла умиротворённая тишь. Предзорьный круг постепенно окрашивал небо, мрак начинал расползаться по углам и забиваться в щели, уступая место свету пробуждающего солнца. Из приоткрытой двери в сени по полу в клетушку крался холодок после дождя, но Верее было тепло под покрывалом.
Только отчего это она лежит не на сундуке, а на дощатом полу избы?
Настолько устала вчера после похода на капище, что не дошла до лежанки? Верея смежила веки, прислушиваясь к своему телу – ощущалась небывалая лёгкость и гармония.
Только меж ног немного саднило, видимо, тягостные дни на подходе.
Ведическая сила плавно струилась в жилах, перетекала по телу, дремлющим, спокойным ручьём, и как только Верея к ней потянулась, та непривычно заластилась игривым котёнком. Щекоткой разбежалась по коже. Девица удивлённо и радостно вздохнула.
Никак Боги светлые даровали мощь с силой ужиться!
Неожиданно позади что-то шевельнулось, и предрассветную тишину разбавило шумное мужское дыхание. Яробор на лавке ворочается.
Однако шею и волосы снова что-то пошевелило.
Сперва Верея спросонок не придала значения, потом… кожи обнаженных плеч и затылка коснулось теплое дыхание, а на талии сдвинулась что… рука? Но не её. Чья тогда?
Проморгавши глаза, Верея опустила взор на свой живот и обомлела. На её обнаженной талии и животе покоилась мужская, мускулистая рука!
Они с княжим волевой лежали в обнимку!
К её нагой спине и бёдрам прижимались крепкое тело молодца. Его тихое дыхание щекотало кожу и шевелило ей волосы… Это Яробор её грел собой, а не покрывало!
Верея замерла, оцепенела, точно пойманная мышь. Сердечко застучало в груди пичугой, а разум подсказал события минувшей ночи.
Она ясно вспомнила, как металась вчера в горячке. Воевода пытался помочь.
Как от прикосновения его сбитых работой пальцев по её телу хлынула волна тепла. Закружила голову, перехватила дыхание. Что опосля они с Яробором творили… как она таяла и до хрипа сорвала голос в его умелых объятиях.
И вся лёгкость утра растаяла быстрее тумана на солнце.
Вот и рассталась она с девицей чистотой. Потому сила и бурлила гармонией крови.
Вдруг её ночной полюбовник прижался теснее, в бедра упёрлось что-то твёрдое, а пятерня его ладони поползла выше и накрыла холмики в миг отяжелевших в приятной неге грудок. Яробор сонно что-то проворчал языком, целуя девичье плечико, и стиснул в ласке пальцы на мягкой, нежной плоти с тугими ягодками.