Вскочив на ноги, Верея обвела взглядом окружающие её кусты лиственниц и низкорослых клёнов. Жёлтых светящихся точек показалось много, больше четырех пар. Пять или шесть.
И это были не обычные лесные звери, которых она могла бы отпугнуть своей силой веды, нет.
Эти иные. Не послушают и не подчинятся.
Огромные силуэты хищников тенями медленно скользили между искривлёнными стволами древ. Пробивавшийся сквозь листву тусклый лунный свет мерцал на их шерсти, создавая морок движения, отвлекая внимание, и отражался в их холодных глазах, полных голодного блеска.
И кольцо волков медленно сужалось.
Паника закралась в сердце Вереи, принуждая к попытке бегства, но она заставила себя устоять на месте в защитном круге рун, а волки меж тем слаженно наступали.
В их сверкающих глазах горела жажда крови и славной охоты. Её крови.
Время словно замедлило бег.
«Переступит ли стая круг?» – билась испуганной пичугой мысль в голове. Переступит! Этих порождений ночи не удержит простое заклятье от злых духов…
Нужно бежать! Успеть залезть на дерево.
В ушах зашумело. Ноги сковал морозный иней страха. Но переборов его, Верея медленно присела и также неспешно потянулась рукой до колчана с луком, не отрывая пристального взгляда от тварей. Пальцами нащупала изогнутое древко оружия.
С такого расстояния, она не промахнется. Иного не дано. Или она их первая убьет, или они её порвут и загрызут.
Волки плавно наступали. В неровных всполохах лунного света виднелись их оскаленные пасти с торчащими желтыми клыками, с которых тягучими каплями стекала слюна.
Насилу успокоив внутреннюю дрожь, угомонив бег сердца и выровняв дыхание, Верея уверенно сжала пальцами лук и расположила стрелу в выемке, натянула тетиву концом древка с оперением, целясь в подобравшуюся к ней ближе всех клыкастую тварь.
Она не их добыча. Она такая же охотница!
Затихли прочие звуки и храпение беснующейся лошади, всё остальное стало не важным в этот миг.
В неравной схватке остались только Верея и хищники. Ей даже казалось, что она слышит их дыхание.
В глаз. Или чуть ниже и правее оскаленной пасти, в мягкий хрящ шеи, начинающийся прямо под подбородком…
Словно почуяв угрозу со стороны слабого человека, волк низко зарычал, прижал уши к голове, пригнулся к земле и… отпружинив от тверди лапами, прыгнул.
Напряжённые пальцы разжались. Стрела сорвалась с тетивы.
Просвистел рассекаемый ей воздух, и первый ощеренный в оскале зверь мешком упал на землю. Хрипя и вспарывая когтями податливую лесную почву вместе с травой, волк цеплялся за утекающую из него с кровью жизнь.
Верея спустила вторую стрелу, тот из волков, что был левее столкнулся с ней на бегу. Попала в глаз. Зверь споткнулся, кувыркнулся, рухнул и затих.
Ещё минус один. Осталось четверо.
Остальные волки замерли на мгновение и горько, зло взвыли, а затем бросились вперед, будто по чьей команде. Дико заржала кобыла.
Верее хватило этого мира, чтобы броситься в чащу. Однако прежде, чем юркнуть меж кустов, она перерезала ножом путы лошади, внушив несчастной животине бежать прочь из последних сил.
Спастись не спасётся, но внимание хотя бы половины стаи перетянет на себя.
– Прости меня… – сморгнув слёзы жалости, прошептала веда, убегая в противоположную сторону от одичавшей от ужаса кобылы. Просочилась в зелень там, где убила одного из волков.
– Ву-у-у! – огласил опушку за спиной скорбный вой, леденящий душу и обещающий жестокую расправу. Самое время позвать на помощь.
– Яробо-ор! Помоги!!!
А следом в голове вспышкой зазвенела запоздалая повинная мысль: зря позвала княжьего воеводу! Что сможет предпринять против стаи волков слепой умелец?! Только на верную гибель молодца обрекла, но уже поздно…
Заслышав крик, звери тот час бросились в погоню, не оставляя шанса той, кто пересекла границы их мира.
Верея неслась вперёд, огибая препятствия, благо круглобокая окна выплыла из-за туч, освещая лес. Колчан и лук молотили по спине при любом движении тела, мешая. Перед взором мелькали ветви, торчащие над землёй корни и камни.
Хищники следовали по пятам, сливались с ночной мглой, сообща и уверенно загоняя добычу в ловушку. Под их мощными лапами ломались и трещали сухие ветки. Рычание каждого и заливистый вой позади звоночком побуждали торопиться в унисон с биением сердца.
Лес наполнялся глухим эхом погони, которое отражало страх и гибель.