Только молчало в ответ на это сердце. Ивар всем хорош, давно за ней ухлёстывал, а Верея его не замечала. Может и зря? Вдруг случится у них всё-таки любовь крепкая, как она и мечтала.
Задумалась глубоко Верея и остаток дня пробегала с такими мыслями. Решила сначала послушать, что резы Баяны поведают.
…Дневное светило клонилось к кронам деревьев, хорошенько оно прогрело землю и воду в реке. Девицам молодым на радость. Небеса пестрились закатным маревом, ветер теплый дул.
Матушка Деяна в горнице расплетала толстую косу Вереи, вытащила нить с рябиновыми бусами, расчесала светлые пряди берёзовым гребнем.
Русалки кос не носят.
– Ты присмотрись сегодня к юношам, дочка. Может, приглянется кто, через костёр вместе прыгнете. А Ждан… – Деяна тяжело вздохнула, неспокойно нынче было у неё в груди. Не случилось бы чего. – Он примет твой выбор и успокоится со временем.
– Хорошо, матушка, – Верея и сама переживала. Какое-то тревожное чувство не давало покоя.
Верея надела простое белёное, без вышивки всякой платье. Коснулась шнурка с оберегами, помедлила, сомневаясь, но всё же сняла и убрала в шкатулку. Не положено русалкам носить ни людских оберегов, ни других украшений.
– Поступай так, как велит тебе зов сердца, – благословила Деяна, погладила по распущенным волосам.
Верея улыбнулась матери и поспешила спуститься на крыльцо.
Босоногие простоволосые девицы со всего поселения Калиновки в одних рубахах толпились на подворье. Тихо и возбуждённо переговаривались между собой в ожидании когда старый ворчливый волхв Креслав вместе с Баяной сварят отвар. У всех волосы вычесаны, гладкой волной на спинах лежат, ни одной бусины в них нет, ни лент и шеи пусты, а то иначе не вселится дух русалки в тела дев, не одарит силой и защитой в Божественную ночь.
Старшие все и мужики и бабы с дедами и старухами на поляну за ворота к реке поушли. И молодцы уже там у костров собрались. Верея к толпе подошла невест-русалок. За улыбались девки не мужние, закивали и расступились, пропуская к себе. Подруженьки одобрительно в один голос захихикали:
– Пришла, Верейка, – обрадовалась Ирья, схватив за плечи.
– Молодец, скоро всё веселье начнется! – Сурица взяла за ладонь, и стали они ждать.
Подоспело вскоре мутное травянистое снадобье в котле, резковатое и терпкое на запах, немного медом отдавало. Скривили красно девицы свои носики, но рассмеялись. Волхв приглашающе махнул рукой, и по очереди травница Баяна наливала каждой по ковшу зеленоватого варева.
Вот и Верея к ней подошла. Мудрые глаза старицы блестели в отблеске костра. Баяна ей кивнула и зачерпнула отвара в ковш, подала. Выпила Верея горьковато-сладкую жидкость под пристальным прищуренным взглядом Креслава, который жёг сильнее огня. Казалось, сказать что хочет, но молчал.
Не любил её старый волхв. Чужачкой всегда называл и против был, чтобы староста в семью её принимал. Вещал, брызгая слюной, что беду Верея принесёт в Калиновку. В семью Горяна разлад. Однако, десять зим минули уже и ничего, боги миловали.
Посторонилась Верея, другим дорогу дала. Посмотрела на небо: румяное солнце спряталось за лесом, коснулось земли краем, ещё несколько минут и пропало. Полыхнули напоследок багряные облака, окрасив речку рыжим.
Громче запричитали девицы, цепочкой друг за дружкой к калитке побежали, а там задами да кустами за ворота хлынули. И Верея с ними.
Для ворожбы на судьбу Баяне особая трава нужна из леса, которую можно найти только в ночь на Купалу. Найдёт, сорвёт и вернется к избе мельника.
А от охочих за девицами молодцов как-нибудь увернётся и отобьётся. Пучком жгучей крапивы в конце концов по щекам и рукам отхлестает.
Пряный воздух Купальской ночи кружил голову, от русальего отвара в груди расползалось тепло, горячило кровь, придавая сил. Хотелось визжать, веселиться и пуститься в пляс.
Дружной гульбой девицы, хихикая и несильно толкаясь, добрались до зарослей камыша и выскочили на песчаный берег реки. Последние лучи озарили прощальным светом бренную твердь земли. Притихли, прекратили песни петь люди на поляне выше.
– Смотрите, девоньки! – Сурица указывала на загоревшейся на холме огненное колесо. Символ Ярило. Бога весеннего солнца, ярым светом землю озаряющего.
Староста Горян с волхвом Креславом подожгли его взятым с капища кресалом. Ярко оно вспыхнуло, ладно. Хороший знак.
– Кто же покатит? Как обычно староста или кто-то из парней?
– Плохо видно отсюда, – Леля, соседская девушка вытянула шею, силясь рассмотреть что происходит там, наверху. Другие тоже последовали примеру.