Холодно сделалось, словно из тела враз всё тепло ушло, шуба более не грела. Пропал страх и все переживания, безразличие опутывало липкой паутинной.
Ступая вперёд, держалась Верея думами за свои цели, чтобы не потерять себя в этом промозглом омуте хаоса.
Нет в мире Нави привычных глазу ярких красок, не освещает его солнечная колесница Хорса.
Темно, серо и мрачно. Туман кругом. Снег грязный.
Здесь владение Тёмных Богов, которые присматривают за мёртвыми блуждающими душами. Всё они переходят реку Забвения, а опосля неё уже не могут вспомнить, кем были при жизни, потому плутали по навьему миру.
Верея помнила зачем спустилась, она-то в отличии от душ живая и иной дорогой сюда пришла.
Озера пока не видела, но слышала журчание воды где-то рядом, долго шла, шла и шла, пока внезапно не набрела на замёрзший холмистый берег и ветхую, покосившуюся избу на нём.
В окнах горел свет лучин. Кто мог обитать в таком гиблом месте?
Чёрный водоём не был схвачен коркой льда, гладь не дрожала кругами ряби, оставалась гладкой, как тёмное зеркало.
Это он – источник, разумела Верея.
Тревожить хозяев избы не хотелось, мало ли кто оттуда нос покажет, и чем встреча обернётся. Поди, не жалуют в навьем живых гостей.
Потому Верея достала пустой флакон и тихо, стараясь не шуметь, ступила к краю берега, наберёт водицы и обратно повернёт. Склонившись, узрела своё бледное отражение и осторожно почерпнула тёмной воды, не касаясь глади.
Набрав полный пузырь, пробку заткнула, а стоило выпрямиться и сделать шаг прочь, как дверь избы с протяжным скрипом отварилась.
На прогнившем пороге показалась сгорбленная фигура седовласой старухи в грязном балахоне, та на клюку опиралась.
– Что, даже словом со мной не обмолвишься, красна девица? – проскрипела старуха противным, до боли знакомым голосом.
И тот час вернулся страх. Огненной волной окатила хребет тревога, напоминая Верее, что она ещё жива.
Узнала веда кто перед ней – ведьма окаянная, вражина, коя род древлянский загубила!
Сердце забилось, с каждым ударом ухало болью, а злоба и ярость, кои накопились в душе вскипели пеной морской. Но не тягаться силой ей с сестрой Ягини, ещё не равны…
– Не бойся, – усмехнулась ведьма почти беззубым ртом. Издевалась. – Я тебя не обижу.
Верее не верилось. Уж слишком угрожающе выглядела. Больше всего пугали глаза, выпученные, огромные и недобро сверкающие.
– Признаю, крепок твой дух и воля. Справилась ты с моими тёмными слугами и волками, – она повела в воздухе клюкой, покивала своим выводам, – и сюда не убоялась спуститься. Похвально.
В глазах ведьмы горело не обычное пламя, а колдовской огонь, будто вся сущность сгорбленной бабки была соткана из тёмной ворожбы. По сути так оно и было.
– Чего тогда надобно? – недобро и грубо отозвалась Верея, пряча в полах шубы флакон с мёртвой водой.
Проследила старуха острым взглядом, как исчез стеклянный сосуд и хмыкнула, как под ноги плюнула.
– Помочь хочу тебе непутёвой, – скривила рот в жутком оскале. – Правду открыть о том, кого спасти от моего проклятья ты намерилась.
– Какую… ещё правду? – насторожилась Верея. А в груди заныло, завозилось нехорошее предчувствие. Догадалась уж о ком, но всё равно с уст вырвалось тихое: – О Яроборе?
– Иное у него имя, – склонила ведьма седую голову к плечу, хитро прищурившись. – Другое при рождении отцом дано.
– Как не его? – встрепенулась, чувствуя, как ноги в землю стылую вросли, а ком за пазухой ширился, перекрывая дыхание.
– Сказать какое? Аль сама домыслишь, коли не глупа? Та стрела с полосатым оперением, чей обломок на память о прошлом ты хранишь – его.
Злой хохот залепил уши. Верея пошатнулась, перед взором поплыло.
– Княжич он кагоярский! Криво сплела твоё полотно Небесная Пряха, девица, – выплюнула ведьма зло, ревниво. – Полюбила ты убийцу!
Но Верея её уже почти не слышала. В голове звенело нещадным гулом, затмевая прочие звуки:
Его та стрела…
Княжич кагоярский...
Златояр.
Прошлое нагрянуло вихрем, ужасы которого она забыла. Верея наблюдала за собой маленькой словно со стороны. Кошмар с медведем обернулся страшной явью.
Сизый туман от медвежьих лап ленты потянул к ногам Вереи, маленькой девочки. Холодно очень. Злая тьма во мгле таилась. В раненую душу заползла.
Сила колдовская. Нечистая.
Зверь встал на задние лапы, как человек, поднял передние, в когтях лук охотничий со стрелой появился, и нацелился бурый прямиком в оцепеневшую Верею.