Одна Верея стояла спокойно и ждала, когда колесо покатится с пригорка. Это делают в знак того, что солнце на Купалу начинает катиться с Небесной Горы вниз – к зиме. Если никто из погонщиков не оступится, оно докатится и свалится в воду – добрая примета, хороший будет следующий год. А ежели спотыкнется кто из дюжих молодцев – жди беды и неурожая. Тут уж волхв станет задабривать богов жертвоприношениями и вымаливать у них прощение.
– Покатили!
В тишине две тёмные фигуры схватились по обе стороны от колеса за длинную толстую палку и понеслись с ним вниз.
– Кажись, кузнец Ивар со Жданом. Или Мирославом.
Затаив дыхание девицы взволнованно наблюдали, как колесо, рассыпая искры, докатилось прямиком до утёса над рекой и погрузилось в её омут.
– Добрый знак!
Тут же раздались радостные крики и гомон. Люди заголосили, запели вновь песни, восхваляя союз Неба и Земли, Огня и Воды, Мужа и Жены…
Наверху один за другим разгорались купальские костры, зажжённые от особого огня – с Ярилова колеса. Девицы-невесты надели на головы свои венки, кои сплели заранее, и ломанулись вверх по склону к остальным, угощения с расстеленных на земле скатертей ухватить повкуснее и хороводы вокруг главного кострища водить.
Босые стопы Вереи утопали в невысокой траве. На её макушке красовался венок из васильков голубых, ромашек, берёзовой ветви да трав целебных. Вскарабкалась она на холм, оглядела сборище деревенских, и так танцевать захотелось, что невмоготу! Расцепила чьи-то руки и вклинилась в быстрый хоровод.
Широкие рукава рубахи развивались на ветру подобно, крыльям птиц. Языки пламени ярились, искры взмывались к иссиня-чёрным небесам под звон кудеса. Кричали громко, и смех лился рекой, что-то в душе отзывалось на обрядовое пение, рвалось наружу к свободе.
Перед глазами круговерть, лица смазывались в пятна. Но вот разрумянившиеся девушки разомкнули хоровод и направились прочь от купальского костра к лесу, а там путь им преградили молодые парни, выстроившиеся в ряд.
Но и невесты не лыком шиты!
Ломанулись сквозь живое препятствие молодцев дружным клином, послышалась возня и смех, где нужно щекоткой взяли, и разбили строй.
Остались парни ни с чем! И давай невест любых догонять, по следам да по пятам их рыскать по лесу, от прутьев сорванных уворачиваться. Коли поймают – их дева на всю ночь станет.
Свадьбы по осени сыграют а коли дитё опосля у кого родится, значит на то божья воля. Не осудит никто.
Затрещали ветки и кусты, вдали визги и борьба раздавались – это невесты русальи друг дружке помогали, особо упрямых юношей в несколько рук крапивными вениками хлестали, а опосля дёру с задиристым смехом давали в разные стороны.
Не помня себя от общего куража, Верея продиралась сквозь кусты, петляла что заяц, бежала не жалея сил. В груди булькал смех и веселье. То тут, то там наперерез выскакивали тёмные фигуры могучих молодцев, пришлось вертеться ужом от ловких рук, а один раз Верея чуть не попалась. Быстро пробормотала слова отвода глаз, как травница Баяна научила…
И опомнилась! Едва из-за дурмана снадобья не позабыла зачем в лес-то подалась. За травой особой, а не суженого искать.
Показались знакомые три кривые берёзки. Сжимая в ладони пучок жгучей крапивы, Верея бросилась меж них к тропке скрытой большущими лопухами.
А позади трещали кусты, кто-то настойчиво ломился по её следу, аки медведь неповоротливый.
Лес шелестел листьями, заглушая звуки шагов Вереи, высокая трава сплеталась позади, скрывала её следы. Оглядываясь назад через плечо, Верея то бежала без устали, то останавливалась и пряталась за широкими стволами берёз и осин.
Впереди неожиданно разъехались в стороны ветки. Верея вовремя юркнула под тень колючей малины, притаилась, и тёмная фигура юного парня промчалась мимо. Сын пахаря Лытко. Но не её Мирослав искал – Сурицу, подруженьку с чернявой косой. Давненько они друг на дружку подглядывали, верно, сговорились на эту короткую ночь вместе быть и через костер потом прыгнуть, скрепляя свой выбор узами перед всеми.
Пронесло. Крапивный веник не пригодился. Верея поднялась и зашипела тихо: предплечье об малинник подрала. Это ничего, заживёт. Надобно поторопиться, нужную траву отыскать и успеть к Баяне в избу до полуночи. К этому времени гадания и ворожба самые верные.
В Купальскую ночь травы напитываются особой колдовской силой, а некоторые растения наоборот, принято собирать накануне с рассветом.
Древние поверья гласят, что в ночь солнцеворота редкие смельчаки отправлялись на поиски цветка папоротника.
Волхвы сказывали, что Перунов огнецвет может наделить неслыханным могуществом. Однако не каждый отважится отправиться на его поиски в глубину тёмных дремучих лесов. Нежить и нечистые силы тоже выходят за цветком на охоту. Леший не отдаст так просто любимый цветок, обманом в чащу непролазную заманит, мавки и аука к тоаям заведут.