Молодец тот варяжским вождём оказался. К тому времени, как Агидель прибыла на сушу и отыскала лю́бого, он женился на южной принцессе, счастливо жил-поживал, успев позабыть о ведунье безродной, что жизнь ему спасла и всю себя без остатка отдала.
Не вынесла предательства Агидель, очернило её сердце злоба сущая, наполнилась душа жаждой мести. И обратилась она за силой к богине Маре, не терпящей неверности, да извела предателя и избранницу его.
Мало случилось с Агидель горя, дитя от неверного варяга опротивело, и его она потеряла. Тёмная ворожба плату забрала.
С тех пор она стала жрицей Мары. Бродила по свету и деяния творила, за неверность наказывала мужей, молодость у них с жизненной силой забирая, свою продлевая. Однажды богиня Мара через сон послала ей видение о будущем, о светлокосой девице из древлянского рода, которая полюбит княжича и оборвёт её путь.
Умирать Агидель не желала, поэтому явилась в Кагояр и приворожила князя Буревого.
– Златояр моим чарам не поддался, – усмехнулась беззубо. – Я подивилась… и снова полюбила, да так сильно, как никогда до прежде. Я жаждала получить его любовь и страсть, не хотела тебе его уступать, потому и нашептала Буревому по-тихому вырезать острог древлян.
Ведьма расхохоталась каркающим смехом. Зло. Безумно. Отчаянно.
– Однако светлые боги спрятали тебя от моих глаз, сберегли! – закричала в небеса, подняв обе руки, обращаясь к тем, кто жил за облаками в мире Прави. – Судьбу обмануть невозможно. Вы с княжичем всё равно встретились, а меня он снова отверг.
– Ты не раскаиваться сюда пришла. Так зачем? Я уже сказала, смерти здесь ты не найдешь, – Верея изумлённо смотрела на Агидель, отказываясь понимать её. Из-за своей прихоти наворотить столько зла!
Жалко ли её стало после всего, что она наговорила? Нисколько. Она и только она сама виновата в своих бедах.
– Мне нет прощения. Хотела, чтобы ты узнала, почему я всё это сотворила, – старуха повернулась к Живице.
Не видящий взгляд заскользил по водной глади, в кой рыба плескалась, тревожа реку кругами ряби.
– С того дня, как колдовская сила меня покинула, разумела, что может, не так я истолковала видение Мары. Богиня хотела мне показать, что по молодости я сделала неправильный выбор… Не стала бы той, кто я есть ныне, а осталась бы с Ягиней и вырастила дочку. Других детей боги мне не даровали.
– Так и спроси у богов, пусть они тебя судят! За все невинные жизни, которые ты забрала!
Верея шагнула к сгорбившейся Агидель, без страха за руку схватила и запела молитвенную песнь, призывая небожителей творить суд.
Тот час над ними заклубились грозовые тучи, закрутились, а внутри, как в клетках, бились молнии. И, чем ниже опускались тучи, тем тише становилось вокруг.
Замолкли птицы. Затих только что игравший с травой и листьями ветер. Воздух стал густым и тяжелым, застревал в груди, продохнуть трудно. И Верея и Агидель не сводили глаз с облачного действа.
Сухая рука ведьмы до боли сжала запястье девицы.
– Знай же, светлая, люба ты одна княжичу. Крепче стали ваша любовь, – промолвила с печалью. – Помнит Златояр тебя. Не совершай моих ошибок.
Трепыхнулось, обнадëжилось глупое сердечко, заколотилось в радости, но Верея ничего ей не ответила.
А в небе танцевали тучи. Потом одна из молний вырвалась на свободу, свет плетью до боли ударил по глазам, Верея закрыла их руками. Темнота сменилась разноцветными пятнами, а потом кругами, которые медленно плавали туда-сюда, мешая смотреть.
И вдруг всё стихло.
Верея убрала ладони от лица и обомлела. Там, где стояла Агидель, лежала горстка серого пепла. В следующее мгновение налетел и развеял останки.
Не стало больше ведьмы.
***
Кагояр. С холма, как на ладони виднелось великое словенское княжество. Дым, поднимающийся над городищем, сгущался в небе туманным смогом. Стены из камня и брёвен, залитые полуденными лучами солнца, казались золотистыми, раскинулись по сторонам на много вёрст.
Дорога извилистой полосой убегала в сосновый бор с севера, с другой стороны городище врезалось в берег реки. Ближние веси росли, как грибы по берегам её и у подножья тына мостились.
Из изб валил курчавый дымок, топил народ печи, осенняя пора настала. Вересень золотом и багрянцем матушку землю осыпал.
Сразу видно, с умом строили, река и отходящая от неё ямина, заполненная водой по кругу крепости, надёжно защищали от недругов. Стены каменными утёсами нависали надо рвом с башнями высокими, над дорогой и воротами громоздкими, в которые въехать могло сразу пару телег.