– Верея… – прохрипел, не удержался.
А светлокосая, опомнившись, рванула в сторону меж разлапистых елей, собираясь скрыться от него прочь.
Ну нет, больше ей не уйти! Спрыгнув с коня, Златояр в два шага оказался рядом, поймал за локоть, к себе дёрнул.
Верея, охнув, ударилась спиной о его грудь твёрдую, князь в кольцо тяжёлых рук её взял, не вывернуться.
– Что же ты бежишь прочь от меня, как от прокаженного? – прохрипел.
Сам до последнего не верил, что вот его светлокосая беда – в его руках птахой испуганной трепыхается, сопит недовольно, сердито.
Но в ответ получил тяжёлое молчание.
Верея застыла, казалось, что одёжа на ней в пепел осыпаться начнёт, истлев вся от его пристального взгляда, как следил за ней зорко!
Нашёл её! Как?
Она голову опустила, от прикосновения горячих пальцев к щеке по телу хлынула волна тепла. Закружила голову, перехватила дыхание.
Ноги совсем силы лишились.
– Пусти меня! Обознался ты, государь! – И всё же стала вырываться, от страха за нерождённое дитя сердце в пятки ушло.
Заберёт потом, коли поймет, что от него носит!
Князь руками под полы шубы забрался и талию обхватил – да так и обомлел… совсем не узкая, как прежде, немного округлившаяся. Шальная мысль поразила в самое сердце.
Неужели в тяжести?
Оба замерли.
– Сохранила… Мой же? – хрипло выдавил из себя. Руки задрожали, и хватку он сразу ослабил, опасаясь навредить. – Мо-ой.
– Нет… от мужа моего.
– Это какого такого мужа, Верея?! – оскалился в ревности. – В остроге люди сказывали, ты ходишь в старых девах, всех женихов отвадила. Мой это ребёнок, не лги мне!
Верея вывернулась из нежеланных объятий – и, напротив, таких противоречиво желанных. Отскочила подальше на тропу, рассматривая и не узнавая его.
Да, изменился её Златояр. Посуровел, возмужал. Власть ему к лицу оказалась. А нет – более не её!
Князь хмурился, разглядывая девицу в ответ. А потом не выдержал и сократил между ними расстояние, схватил её, обнял и впился в губы жадным присваивающим поцелуем…
– Прокляну, – шикнула, когда выпустил из плена губы. Кулаками по груди била, силясь оттолкнуть, но куда птахе против могучего ветра.
А Златояр лишь хищно улыбнулся. Какая! Норова только прибавилось за долгие дни разлуки.
– Собирайся, в Кагояр со мной едешь.
Верея вздрогнула, его слова как кончик хлыста ударили, щёлкнув больно, отрезвили.
– Нет! Пусти! С Милоликой своей там милуйся! – гневно сузила глаза, ощетинившись, точно кошка. – А меня, нас, забудь!
– Ах вон в чём дело, – разумел Златояр, довольно усмехаясь. – Нет никакой у меня Милолики.
Захватил пальцами девичий подбородок, мягко, не причиняя боли, заставив в глаза свои её смотреть, чтобы слушала и слышала.
– Замуж она пошла за заморского вождя. И ей, и князю Всемиру откупные я заплатил, за этим послы вяженские после ярмарки приезжали в Кагояр. Заодно поведал князю о том, что случилось на его земле с родичами десять зим назад.
Верея не могла поверить тому, что слышала, стояла, оглушённая известием. Хорошо, князь держал крепко, не то упала бы в сугроб.
– Я тебя всё это время по всему Вяженскому княжеству искал, как иглу в стоге сена! Как собака, по следам твоим рыскал, в каждое село заглядывал. Хорошо же ты спряталась, – обвинительно прорычал.
А Верея о другом задумалась. Так, выходит, не подействовали чары на него, не забывал еë Златояр. Или Ягиня опять постаралась?
И не убеги она тогда на ярмарке от Буревого, отец его всё бы прояснил насчёт Вяженской княжны, и не было бы столь долгих дней разлуки с тоскою?
– Вереюшка моя, милая... лю́бая... – нашептывал князь, как безумный, а она молчала. Лицо её растерянное ладонями мягко обхватил, смотрел с лаской, тоской. – Почему не веришь мне?
Хотелось ей поверить, но боязно вновь обжечься.
Златояр ощущал телом, как дрожит она в его руках. Осыпал поцелуями щеки, лоб, нос, а потом вновь тискал, как тряпичную куколку.
– Я правду тебе говорю! Чем хочешь поклянусь, Боги мне в свидетели! – И рухнул гордый князь перед ведой на колени. Гладил со всех боков под шубой, щекой к животу прижался. – Прости за боль, не хотел я причинять тебе муки.
Верея молчала, не в силах вымолвить ни слова. Зато у князя скопилось их с лихвой.
– Краса моя ненаглядная, ведунья лесная, – застонал от бессилия. – Не гони прочь, я не уйду. Не оставлю тебя более никогда.
Верила ему Верея, знала. Так что же она, глупая, всё стоит? И опустилась на колени перед ним, Златояр всполошился и прижал светлую головушку к своей груди.