Глава 2
— Того, кто придумал утро — мало убить, — процедил сквозь зубы Егор, задевая ладонью горячий утюг.
Вечером ему было лень возиться со своими вещами, теперь же приходилось наверстывать упущенное, мытарствуя из одной комнаты в другую в поисках одежды.
Отец уехал на смену, так и не разбудив его. И не услышав почему-то на телефоне будильник, Егор проснулся позже обычного. Поэтому заранее представляя, как отреагирует на очередное его опоздание Елизавета Котофеевна, моментально вскочив с постели, он бросился в душ, надеясь собраться за пару минут.
До конца пары оставалось каких-то полчаса. Это значило, у него ещё был шанс успеть в универ. Предварительно забив на завтрак.
Накидав в рюкзак первых попавшихся ему под руку тетрадей, (и плевать, что их содержимое не совсем совпадало с расписанием на день сегодняшний), Егор включил утюг, надеясь в ускоренном режиме прогладить свои черные джинсы и футболку с надписью «Deasy» по центру.
Правда, пока он их гладил, то умудрился каким-то образом обжечься, коснувшись краем ладони раскаленной стенки утюга. Тот, судя по количество искр, полетевших из проводов во время глажки, нуждался в починке. И чтобы замыкание не сошлось на нем самом, отрывая от пола то одну ногу, то вторую, и, удерживая так каждую в полусогнутом состоянии, Егор кое-как догладил свое барахло, с ностальгией вспоминая уроки ОБЖД в гимназии, которые практически тогда не посещал.
Посчитав, что завтрак отнимет у него и то небольшое количество времени, отпущенное на сборы, он решил перекусить в буфете. Однако стоило ему начать возню с кошачьим кормом, как вскоре он и сам почувствовал разыгравшийся аппетит, ненароком заглядывая в пустую кастрюлю на плите, где со вчерашнего дня должен был оставаться суп.
По-другому позавтракать у него не получалось. Просыпаясь поздно, он всегда ел впопыхах, если к моменту выхода из дома ему вообще что-нибо удавалось себе разогреть, усилием воли подавляя очередной приступ голода.
Оставшись единственным кормильцем в семье после смерти жены, Новаковский-старший брал почти все ночные дежурства в больнице, оставаясь там даже на праздники, поэтому виделся с сыновьями нечасто. В основном, ближе к рассвету, когда приходил домой после смены. И поздним вечером, когда отправлялся на очередное дежурство, заранее ознакомившись с дальнейшим графиком работы.
Соответственно, весь быт держался на парнях. Их родитель чисто физически не успевал следить за порядком в квартире, сутки напролет пропадая в больнице. Так что вся жизнь доктора Новаковского можно сказать проходила среди пациентов и коллег.
В этот раз ему особенно «повезло».
В восемь вечера, как только он приступил к дежурству, ему сразу же попались четыре тяжелобольных, одного из которых пришлось отправлять санавиацией в клинику, расположенную в другом городе.
Вызовов у педиатров увеличилось. В неделю доходило до двадцати с лишним звонков, но доктор Новаковский справлялся с ними быстро. Его участок был самым дальним, и народ старался поменьше беспокоить своего врача, довольствуясь его консультациями в телефонном режиме. Именно тогда Егор понял, что его отцу пора бежать из педиатрии и лезть в узкие специальности. Все-таки тому было уже не двадцать лет, — делать забеги по участкам.
Стиль одежды парня был непростым, с налетом бунтарской тематики. Именно по этой причине Егор никогда не расставался со своей кожаной курткой, черным ремнем с шипами и рюкзаком с железными заклепками, на фоне которого хорошо смотрелись его черные кеды с белыми шнурками, имевших свойство развязываться в самый подходящий для этого момент.
Взрывной характер парня оставлял желать лучшего, а периодически устраиваемые ближайшему окружению разборки частенько превращались в скандальное "шоу". И чем больше людей вовлекалось в скандал, тем более грандиозных масштабов достигал сам конфликт, не спеша затухать.
В такие моменты Новаковский становился невероятно жестоким и бесцеремонным, а доказывание им собственной правды и вовсе превращалось в хамство. Так что получая в свой адрес очередное замечание, вместо того, чтобы успокоиться и переосмыслить собственное поведение, он становился ещё более неадекватным, не в состоянии себя контролировать.
Ему надо было как-то поддерживать имидж собственного альтер-эго по имени Канцлер Ада. И считая эту субличность неотъемлемой частью самого себя, в скором времени Егор даже завел аккаунт на это имя, выкладывая там свои фото в незатейливом антураже, из-за чего у его приятелей порой складывалось о нем двоякое мнение.