Выскочив из многоэтажки как ошпаренный, он помчался на остановку, куда должен был подойти переполненный троллейбус. Погода выдалась промозглой и щедрой на пронизывающие ветра. Впрочем, долго ждать транспорт не пришлось.
Заняв место на остановке так, чтобы можно было при первой же возможности вскочить в подъехавший троллейбус, Егор перебросил свой рюкзак через плечо. И едва из-за угла показался долгожданный транспорт, он что есть духу ринулся вперед, наплевав на все преграды в виде безумных старушек с багажом и не только.
Троллейбус остановился как раз напротив него, открывая перед ним свои металлические двери. Проталкивая впереди себя сумку, одна из пожилых женщин принялась стремительно продвигаться к раскрытым створкам. И едва до них осталось расстояние на уровне согнутой руки, долго колеблясь с принятием решения ехать ему этим маршрутом или подождать следующий транспорт, Егор прошмыгнул вперед, чуть не столкнув эту женщину со ступенек на бордюру.
Очутившись, таким образом, в середине транспорта, он умудрился каким-то образом втиснуться в столь замкнутое пространство. Теперь дело оставалось за малым. Надо было ещё как-то занести на злополучную ступеньку свою вторую ногу, и эксперимент по проталкиванию собственного тела в салон троллейбуса можно было считать завершенным. Впрочем, одна из его соседок, не раз побывавшая в подобного рода передрягах, не видела в происходящем никакой проблемы. И едва он предпринял очередную попытку занести в салон свою ногу, чтобы её не прищемило автоматическими дверьми, с недоумением покосившись, на этого парня, бабуля не удержалась от замечания, окончательно добивая его своей простотой:
— А чего вы так переживаете?! Вы уже в транспорте!
— Ага, одной ногой! — процедил Егор, сбрасывая на пол свой рюкзак. — А вторая — до сих пор на улице!
На эту тему можно было спорить бесконечно, но соответствующее для этого настроение отсутствовало сегодня у обеих сторон. И заранее настроившись подискутировать со своей соседкой насчет переполненного транспорта, Новаковский готовился снизойти до хамства, если потребуется, когда в следующий момент до слуха обоих донесся звук закрывающейся двери. Кое-как изловчившись, Егор потянул вверх свою ногу. И едва дверь троллейбуса захлопнулись, оставив всякую надежду зацепиться во время поездки за что-нибудь, что хотя бы отдаленно напоминало поручень, парень прилип лицом к стеклу окна, разглядывая городские пейзажи, пока перед его взором не замаячила долгожданная остановка.
***
Покончив с перекличкой студентов и отметив всех отсутствующих, Анфиса Нестеровна вспомнила о специфике сегодняшнего практического занятия. Но вместо того, чтобы прибегнуть к привычному способу общения с группой, она предложила ей свой вариант развития событий:
— Назовите мне кто-нибудь одну из букв алфавита. С чьей фамилией она совпадет, тот и пойдет сегодня решать задание у доски.
Переглянувшись между собой, студенты невольно зашептались. Это было что-то новенькое. Недолго думая, Рамахеева потерла пальцами свои виски, и, поймав на себе обреченный взгляд Зонтинова, произнесла вслух букву, с которой начиналась его фамилия. Зачем она это сделала, догадаться было несложно. Слегка вздрогнув, Евгений приготовился к самому худшему, но у Анфисы Нестеровны в тот день на него было совсем другие планы.
— Буква «З», конечно, хорошая буква, — неожиданно отозвалась она, упрекая заместителя старосты за попытку выкрутиться из непростой ситуации таким нестандартным способом, — но сегодня к доске пойдет… Драгомарецкий Кирилл.
Подавшись немного назад от услышанной фамилии, студенты с облегчением выдохнули, чего нельзя было сказать об их одногрупнике, в принципе не любившем находиться у доски, а уж в присутствии этой особы — так тем более. Не зная, куда деваться от нависшей над ним опасности, парень соизволил все же покинуть свое место. И вспоминая на ходу приблизительный алгоритм решения задания, он остановился напротив доски, ища взглядом мел.
— Но его фамилия начинается совсем с другой буквы! — повернувшись к преподавательнице, отозвалась Мельчуцкая, указывая на допущенную ею ошибку.