— Тебе холодно? — бросил парень.
От грубости в голосе вздрогнула. Что-то с другом не так... Он уже не напоминал привычного мне паренька, безобидного и очаровательного юношу с редким именем. С каждой минутой Люб превращался в другого человека, имени которого я, увы, не знала. Мне казалось, что он наслаждался этими мгновениями, глубокой ночью и мёртвой тишиной кладбища. Неужели он влюблен в такие места?
— Холодно…
Любомир ничего не ответил, лишь остановился, отпустив меня. Я не видела, что он делает — слышала лишь шорох, а затем почувствовала, как он обнял сзади.
— Что-то не так? — казалось друг слышит все мои мысли.
— Ты меня пугаешь…
— Дай мне свои ручонки…
Мужской голос вмиг стал более мягким и нежным. В его тембре появилась странная нотка, которую прежде не доводилось услышать. И тут ко мне дошло, что вот настал тот момент, которого так долго ждала: опустился занавес и больше нет фальша, игры на публику, нет наигранных эмоций. Я не видела Любоша, но чувствовала. Он бережно коснулся моих рук, и ладошки вмиг оказались в тепле. Кожаные перчатки еще не успели утратить тепло его тела.
— Маленькая, всё хорошо… — он вновь принялся загадочно шептать на ухо. — Я тебя не обижу, обещаю.
Голос Люба, как и пару часов назад в клубе, был переполнен нежностью. Впервые за всё время нашего общения он был таким. Совершенно не шутливым, а заботливым. Я вспомнила его реакцию, когда сказала, что ему нужно толстеть. Этому парню было известно, что такое боль, особенно душевная. Он скрывал свою душу за кучей масок. Причем делал настолько умело, что отыскать настоящего Любомира среди миллиардов обличий было практически невозможно. На глазах заблестели слёзы, но я попыталась сделать всё возможное, чтобы он не узнал об этом. Только сейчас поняла, почему он так сильно спасти меня от депрессии. Дошло, что Люб ведь пытался покончить жить самоубийством. Его маски — самая обыкновенная защита от жестокого мира. Вероятнее всего, другу было проще стать веселым аниматором, смешным, задорным юношей. Поняла, что за два месяца так и не узнала его… Я видела лишь шаблон. Парнишку, которого он выдумал сам. Каждый день он разыгрывал спектакли, пытаясь сделать так, чтоб мне захотелось жить. И наверняка сам нуждался в том, что делал для других…
Не хватало слов, чтобы сказать их ему. Мне хотелось прижать Люба к себе, и тоже сделать так, чтоб он был счастлив. По-настоящему счастлив, а не играл очередную роль в мнимом спектакле. Я не хотела больше театра, не хотела быть его единственным зрителем. Желала увидеть настоящего Любомира, но сказать об этом не смогла — забоялась. Больше всего на свете теперь боялась, что он уйдет от меня и никогда больше не вернется.
Вскоре луна выглянула из-за облаков и мы продолжили путь, аккуратно пробираясь между оградками в поиске непонятно чего. Люб был не похож на себя: тихий и молчаливый. Его задорное настроение испарилось, и он больше не играл никакую роль.
Мы прошли мимо нескольких берез и свернули направо. Еще метров десять вперед и перед нами вырос высокий памятник, на котором был изображен улыбающийся парень. Золотая надпись гласила, что это Илларионов Денис Федорович. Судя по фотографии он умер молодым и глядя на даты быстро высчитала, что ему на тот момент только исполнилось семнадцать лет. И датой его смерти стояло уже сегодняшнее число —1 ноября.
— Здравствуй, друг, — с горечью негромко произнес скелет, стоящий рядом со мной.— Прости, что не смог прийти вместе с Владом на твой день рождения. Сам знаешь, какая у меня работа...
С каждым словом голос Любоша становился всё тоскливее и тоскливее. Сквозь ветер услышала, как он шмыгнул носом. Когда парень тащил меня сюда, я и подумать не могла, что мы шли на могилу его друга.
— Цветов я не принес... Сам знаешь, что в такое время суток их сложно найти, тем более, покупать их в ночь на Хэллоуин... Я вон не один пришел. С Настей... Подружились мы. Представляешь, она, глупая, жизнь покончить самоубийством хочет...
Юноша снова шмыгнул носом. Он отпустил меня и пошел ближе к могиле. Там парень опустился на колени и коснулся рукой памятника.
— Как же мне тебя не хватает... — мне показалось, что Люб плачет. — Я до сих пор чувствую свою вину в том, что не отговорил тебя тогда идти домой... Если бы я это сделал — ты остался бы жив…
Последнюю фразу Любош буквально прошептал, но ветер донес ее до меня. Я не могла сдерживать слёзы, но, собравшись с духом, подошла к другу. Молча присела возле него и коснулась плеча При свете луны было видно, как слезы текут по щекам парня, оставляя следы на безупречном гриме. Без слов, рукой привлекла его к себе, обнимая. Я не знала при каких обстоятельствах погиб Денис, но его смерть была слишком тяжелой для Любомира.