— Всё, хватит! — на моих глазах уже выступили слезы. — Я уже не могу смеяться! Отпусти меня!
Он ослабил свою хватку и мне удалось вырваться. Пользуясь замешательством друга, поймала его в углу и тоже начала щекотать. Любош расхохотался, и попытался схватить меня за руки, и вскоре ему это удалось. Широко улыбаясь и тяжело дыша, он не сводил с меня взгляда, прижимая своим телом к стене и стиская пальцами мои запясться.
— Бессовестная! — прошипел Любомир и подул мне в ухо.
Я вскрикнула и попыталась вырваться, но не получилось. Дружок мой был в разы сильнее.
— Какой же ты... — обиженным голосом начала говорить я, пытаясь не обозвать Люба каким—то некультурным матерным словом.
— И какой же я? — с азартом спросил жонглер.
— Оооо... я даже слов подобрать не могу! О, Боже, я ненавижу тебя... Нет! Хватит, пожалуйста! Не делай этого!!! — тут же завизжала, когда поняла, что друг собрался продолжить свою месть.
В ответ парень рассмеялся и, отпустив мои руки, обнял. Мои руки вмиг оплели его шею и я зажмурилась, прижавшись к нему, как никогда прежде. Чёрт! По ходу пьесы я его люблю. Причём не как друга...
14 ноября 2015 года //2
* * * * *
— Ай, глупая! Ай, дурында!
Собравшись с духом, я рассказала Любошу о том, что согласилась пойти на свидание с одноклассником. В тот момент мне показалось, что он меня сейчас задушит за столь опрометчивый поступок, но нет. Парень просто ругал меня вслух, но делал это настолько милым голосом, будто просто выражал свое недовольство такой наивностью, и чистил апельсины. Наверное, после того, как они ему по голове настучали, у Любоша испарилось желание жонглировать. А, может, моё присутствие его смущало... Он почистил одну апельсинку, протянул ее мне, а затем занялся второй
— Да, я глупая! Только вот, что теперь делать, я не знаю…
— А теперь нужно идти на свидание.
Он разломал апельсинку на две части и принялся ее есть. Не видев его несколько дней, сразу же обратила внимание, что он подстригся и теперь его волосы уже не торчали.
— Я не хочу идти на свидание…
Уныло опустила голову и почувствовала на себе взгляд укоризненный взгляд Любоша.
— У тебя нет другого выбора. Если ты не пойдешь, то они тебя потом с землей сравняют.
Я с грустью посмотрела на друга. С невозмутимым выражением лица, глядя на меня огромными глазами, Люб ел апельсины. Мне было известно, что он их любит настолько сильно, как и я. Вот аппетита сейчас совершенно не было.
— А что вообще на первом свидании делают?
— Проводят время вдвоем, общаются, целуются... — с полным ртом начал объяснять парень.
— Люб, научи меня целоваться...
Мой голос сорвался на шепот. То ли от отчаяния, то ли в надежде, что он согласится, выдала столь странную просьбу. Со стороны друга послышался кашель. Я посмотрела на Любомира и встретилась с вытаращенными янтарными глазами. Мои слова шокировали его настолько, что он аж подавился любимым фруктом. Прокашлявшись, парень открыл рот, дабы что—то произнести и тут же закрыл его обратно, очевидно утратив дар речи. Он снова закашлялся, а затем прохрипел:
— Что, прости?
— Ты говоришь, что на первом свидании целуются... — я пыталась не смотреть в его глаза, понимая, что говорю настоящие глупости. — А я никогда не целовалась. И он явно это заметит... А попросить я могу только тебя. У меня больше нет друзей, кроме тебя, Люб…
Он замолчал тяжело дыша. Я понимала, что сболтнула наибольшую глупость, которую только могла, и теперь терпеливо ожидала кары небесной. Я была на сто процентов уверенная, что Любош откажется научить меня целоваться. С чего бы ему это делать? Но парень подозрительно молчал. Его глаза стали еще больше и я просто не могла понять: как ему удается так их вытаращивать?
— Наська, но ведь для вас, девочек, первый поцелуй это важно... Он для вас, как будто ритуал какой—то…
На моих глазах тут же заблестели слезы. Нет, мне не было обидно, что он отказался. Это было настолько очевидно, что я даже не понимала, каким образом мой язык повернулся ему такое сказать? Мне стало очень стыдно за то, что такая идиотка. Я только что сказала, что никогда ни с кем не целовалась. А он ведь явно встречался с кем—то и не раз… такой парень не может быть одиноким.
— Наська, ты что плакать удумала?
В ответ я отрицательно помотала головой. Ответить ему просто не было сил, ведь если раскрою рот, то разревусь. Любомир подсел ближе ко мне и бережно обнял.
— Маленькая, прости, я не хотел тебя обидеть…