Меня начинало тошнить от мерзкого дешевого портвейна. Я начинала ненавидеть бадьян, гвоздику и прочие ароматные специи, в которых нуждался этот напиток. Губы внезапно встретились с устами спутника, и спазм вмиг сдавил лёгкие в предвкушении страсти. У нас было не так много минут, часов, дней, недель, дабы насладиться друг другом, но мы не решались. Он впервые за столько времени решился наброситься на меня, щедро целуя, подождав, пока мы останемся в комнате одни, но, к счастью, не собирался раздевать, то ли опасаясь возраста, то ли пытаясь быть хорошим мальчиком, а я, в свою очередь, была по истине приличной девочкой во всех смыслах этого слова.
Вы хотите спросить, что, черт возьми, происходит? Я понятия не имею, что случилось, но три часа назад меня вырвали из объятий Морфея и буквально похитили, усадив на заднее сиденье старенькой шкоды. Привезли в эту квартирку, где повсюду вместо ламп горели свечи, светилась огнями гирлянд искусственная ель, и пытались реанимировать. Их было двое. Мы пели песни, ели вредную еду и пили глинтвейн. В тот момент, когда я приготовилась пасть в пропасть апатии и депрессии меня снова принялись спасать. Он был моим воздухом, спасением, и, одновременно, ядом, отравляющим кровь, причиной летального исхода. Мы были больны одной болезнью, и кто первый заразился понять не удалось. И в нашем случае она неизлечима.
Мы не были парой. Я так и не услышала от него слов признания, незабываемого шепота со словами любви, но мне это и не нужно было. Настолько привыкла к тому, что он рядом, что мы нуждаемся друг в друге, что все слова потеряли смысл. Я мечтала ощутить на своем языке вкус сигарет, но рядом с ним находилась в зоне тотального контроля.
— Я, наверное, не вовремя, — со стороны двери послышался смешок Влада, и мы тут же резко отодвинулись друг от друга.
— Нет, что ты, — не сводя с меня взгляда, бодро ответил Любош. — Мы просто…
— Целовались, — договорил татуированный красавец. — Ребят, я же ничего против не имею. Если, конечно, не считать того факта, что вы друзья.
Я тут же повытирала губы, и постаралась поправить растрепанные волосы, продолжая смотреть на «солнечного мальчишку». Улыбнулась, почувствовав себя неимоверно счастливой и полной сил, несмотря на то, что еще недавно накручивала себя потерей Любомира.
Как оказалось, он никуда еще не уезжает. Да и вообще вся поездка это пока всего лишь слова и мечты. К тому же, никто меня навсегда не бросит. Любош будет частенько возвращаться домой, постоянно поддерживать со мной связь, и ни за что не даст утонуть в депрессии.
Странно, но я перестала себя накручивать, полностью доверившись ему.
— Это вопрос времени, — как можно тише ответил парень, но эту фразу услышал не только Слава, но и я. — Может, мы еще полюбим друг друга.
— Ты меня, конечно, прости, — Влад вскинул брови, и сделал максимально серьёзное выражение лица. — Я вон тоже с Настей дружу, но ни разу не «сосался», и не собираюсь. Может, и вам двоим, стоит поговорить и разобраться, друзья вы, или нет. А то от такой дружбы дети бывают.
— Не бывают, — я встряла в разговор. — От поцелуев не беременеют.
— Серьёзно? — брюнет искренне удивился. — Ну, смотри, малышка, чтоб тебе ветром ничего не надуло, пока я не вернусь. А то мало чего… Ребят, я в магаз за сигами, — он подошёл к вешалке и снял оттуда свою курточку. — Вам что-то купить?
Я отрицательно покачала головой, а Люб развел руками. Алкоголь чудным образом выветрился из головы, и теперь я смотрела на пареньков трезвым взглядом. А что вообще было? Мы же просто целовались. Снова.
— От же еще! — недовольно проворчал друг. — Сексуально озабоченный.
Как только Влад хлопнул дверью, Любош потянулся ко мне, щекоча, и я громко рассмеялась, а затем вскрикнула, пытаясь вырваться, но он был сильнее. Внезапно друг отпустил меня, и усадил на диван, бережно поправив одежду и прическу, не забывая при этом очаровательно улыбаться.
— Наська, он прав… — он взволнованно сжал мою коленку с такой силой, что я взвизгнула. — Друзья так себя не ведут. Мы ведь раньше никогда не целовались. Нам действительно нужно обо всем поговорить.
— Сейчас? — недовольно поморщила носик, а Люб, увидев это, расхохотался.
— Нет, мышонок, в какой-то другой день. Я свободный буду, сходим куда-то и поговорим. Лады?
— Мандражируешь, my friend? — ответила вопросом на вопрос, да еще и в его стиле, чем снова вызвала смешок.
— А ты разве нет? — он кивнул.
— А разве это столь важно, если приглашаешь ты, а не я?
— Ты задолбала во-о-опро-о-осы задавать! — он закатил зрачки, и закинул руку за голову, словно дама, которой стало плохо, и облокотился на спинку дивана.