Я повернула ручки и из душевой лейки полилась холодная вода. Вся кожа в одну секунду покрылась мурашками, и я в экстренном режиме стала поворачивать левую ручку. Вода даже на градус не изменилась. Быстро выключив воду и прокляв все на свете, я в гневном молчании старалась найти решение. Часть волос свисала сосульками, а другая часть еще даже не успела намокнуть. Это нельзя было оставлять в таком виде, поэтому мне пришлось взять всю свою волю в кулак и решительно повернуть кран. Зато теперь мне точно не было жарко, даже и близко.
— Если я не заработаю себе менингит, то это будет настоящее рождественское чудо, — со скрежетом на зубах обратилась я в пустоту.
Но чудом и не пахло, у меня с самого утра не задался день, и если честно, было страшно даже предположить, что могло произойти еще.
В доме никого не было, а на обеденном столе стояла стопка еще теплых панкейков. Пока чайник грелся на газовой плите, я рылась в запасах чая бабушки. Чайных пакетиков не нашлось, но были на любой цвет и вкус травяные заварки. Наверное, здесь стать экоактивистом проще простого. Я представила, как фотографирую свой завтрак и выкладываю новый пост о пользе растительного молока и вреде чайных пакетиков. Это бы быстро набрало много лайков. Но реальность ворвалась в мое сознание и все расставила по местам. Я вспомнила, что панкейки и подавно не были сделаны из растительного молока, а телефон не мог даже поймать сеть, чтобы банально проверить сообщения. Меня снова отрезвила ужасающая действительность. Где-то там Лейзи, вместе с Зои, Лили, Джексоном и Мэтью встречают свое утро с информационным шумом. Как бы странно это не звучало, но я тоже хотела так встретить этот день. И все последующие дни тоже. Я чувствовала себя отрезанной от всего мира. Как будто что-то невероятно важное проходило мимо меня. Каждый день в мире происходит что-то и это что-то меня больше не касалось. Мысли мигом развеялись от свиста чайника. Я закинула в кружку какие-то голубые лепестки и что-то еще с ароматом мяты.
Блинчики оказались такими воздушными, что я не заметила, как съела половину стопки. Вкусный завтрак не поднял мне настроение, и я поплелась в свою комнату. Завалившись на кровать, я по привычке взяла телефон. Ноль сообщений, ноль уведомлений, ноль палочек связи. Я отбросила телефон и повернулась набок.
Голова превратились в пчелиный рой, и я не могла выделить ни одну мысль, чтобы разобрать ее. Я попробовала сосредоточиться на Майке. Как он держался, для меня была загадка. Он был тверд в своем решении, и это тоже удивляло меня. Как можно быть настолько уверенным в своих действиях? Особенно, когда окружающие считают по-другому. Наверно, тоже самое чувствовал Галилей или Ван Гог, и не только они. За всю историю человечества люди не раз натыкались на стену непонимания. Хотя о чем я говорю, это всего лишь Майк. Просто такой же одинокий в своих суждениях, такой же непонятый. У него хотя бы хватило сил идти дальше, а самое главное — хватило смелости выбрать путь. Он хотел поговорить обо мне, но мне нечего было сказать. Мне постоянно удавалось избегать этой темы: в школе, в семье, в кругу друзей. Конечно, я осознавала, что всем рано или поздно нужно будет выбрать какую они захотят прожить жизнь, но я не могла смириться с этим. Я чувствовала, как, выбирая одно, теряю другое. Вот такой вот кот Шредингера получался. И никакая квантовая физика не смогла бы привести мои мысли в порядок, потому что они метались намного быстрее хиггсовских бозонов.
Идея проваляться в кровати и позаниматься самокопанием звучала очень соблазнительно, хоть и бессмысленно. Хотя, может, в этом и был какой-то смысл, но вот пользы точно не принесло. Но я собралась в кучу и поднялась. Я надеялась, что бабушке нужна была моя помощь или хотя бы кому-то еще. Из опыта вчерашнего дня следовало, что никто особо не полагался на меня, но желание быть полезным все еще присутствовало. Я подошла к книжным полкам и взглядом прошлась по всему барахлу и книгам. На полках красовались подростковые книги преимущественно в мягких переплетах. Все эти произведения были когда-то мной прочитаны, а некоторые — не однократно. Читать здесь было нечего, и я подошла к своему чемодану и вытащила Драйзера. Если работы не найдется, то я в любом случае приятно проведу время.
***
Выйдя на улицу, я сразу же пожалела. Меня как будто облизала огненная гиена. С такой жарой мои волосы смогли высохнуть уже через десять минут, а получить солнечный удар через пять. Завязав волосы в пучок, чтобы лишний раз не мешались и не нервировали, положила книгу на кресло качалку и спустилась с крыльца. Я обошла дом и наткнулась на собак. Обе они были гончими: одна — скандинавская, а другая — английская енотовая. Они лежали в тени и, высунув языки, тяжело дышали. Две пары уставших глаз смотрели на меня, и мне стало их до безумия жаль. Я взяла их миски и зашла в дом через заднюю дверь. Когда я вернулась, псы уже сидели и терпеливо ждали. Поставив миски с водой, проследила за тем, как они жадно пили. Было в этом что-то умиротворяющее. Послышался какой-то гул, и мы втроем повернули головы на шум. Дедушка закатывал в амбар что-то похожее на культиватор. Я пошла к нему.