Глава 5 Призрачная красота
Я чувствовала, как должна его поддержать. И это обязательно надо сделать аккуратно. Нужно хорошенько подумать над словами. Но что сказать? Что я им восхищаюсь? Или честно признаться в своих страхах? Или... Может, стоит просто обнять? И тогда он почувствует мою поддержку и точно будет уверен, что поступает правильно. Я чувствовала, как должна была... Но ничего из этого не сделала.
Взяв недочитанную книгу, зашла в дом. В животе гулко отзывалась боль из-за не полученного обеда. Ноги сами привели к столешнице, на которой одиноко лежал помидор, и я устало покрутила его в руках. Сделать гуакамоле с тостом у себя дома — любимое дело. Готовила сразу на несколько подходов, потому что всегда было трудно остановиться. От этих воспоминаний живот заурчал еще сильнее.
Я открыла холодильник и достала оттуда мягкий сыр. Нарезала два ломтика зернового хлеба и закинула на сковородку, сбрызнула маслом и посолила. На подоконнике росли в маленьких горшках базилик и петрушка, и я сорвала парочку веточек. На разделочной доске нарезала помидор с зеленью и высыпала все в миску, где перемешала с оливковым маслом, сушеным чесноком и перцем. На готовые тосты выложила мягкий сыр и полученную заправку. Это заняло от силы минут десять, но аромат стоял невероятный. Я села за стол и приступила к своему обеду. Брускетта аппетитно хрустела, а сыр дополнял блюдо своим нежным вкусом.
Я уныло сидела за столом и жевала. Тишина медленно расплывалась по всему дому, и только часы в гостиной ее нарушали. Солнечные лучи отливали кровавыми оттенками и растекались на столе, подоконнике и стенах. Состояние было паршивое. Каждая секунда была занята мыслями о Майке. «Я взорвалась на пустом месте или... Или просто из-за упрямства не хотела признавать его правоту?» Теперь уже не знаю... Но я уж точно не просила делать мне и моим друзьям психологический анализ. Мне не хотелось лишний раз думать о своих проблемах, точнее о гипотетических проблемах. У меня и так все хорошо! По крайней мере, было...
Сердце так сильно сжалось, что я закрыла глаза от внутренней тяжести. На недоеденный ломтик тоста упали две соленые капли. Внутри все обжигало и, чтобы остановить эти неприятные ощущения, я проглотила нарастающий ком в горле вместе с последним куском.
***
Окна были завешаны шторами, и комната наливалась тусклым светом. Я свернулась калачиком на краю кровати и сверлила взглядом стену. «Зачем я только приехала сюда? Здесь никому не нужна моя помощь, и настоящие друзья остались дома. Мне не стоило возрождать отношения с Майком. Мне вообще не нужно это общение. Мы давно отдалились, каждый идет своим путем, каждый со своими взглядами и опытом. Больше нет той невидимой ниточки, да, наверно, ее никогда и не было. Мы находились в одной среде, поэтому были общие интересы и непринужденные разговоры. А сейчас мы причиняли друг другу этими беседами только боль».
Мне хотелось вернуться домой и забыть этот кошмар. Забыть о проблемах Майка и не вспоминать свои. «Это не мое дело! Меня это вообще не должно было касаться... Как и мои гипотетические проблемы его. А если рассказал про себя, тогда не смей требовать того же от других! Это нечестно».
Я шумно выдохнула и перевернулась на другой бок. Носом уткнулась в подушку, а сама укрылась одеялом. Домой тоже не хотелось — снова примерять чужой образ и дальше не знать, как жить. Это угнетало еще больше. Что я говорила про Керри и ее низменные цели? Мне хотя бы одну такую! Все, что я сейчас могла и желала, — это разлагаться, независимо от места и времени. Лечь где-то в бесконечной темноте и заглушить все мысли. Просто убрать этот шум из головы. «Как это выключить? Это же можно отключить?» Я накинула одеяло на голову и окончательно разревелась.
Солнце неумолимо двигалось к горизонту, заливая комнату последними золотыми лучами. Я встала и пошла в ванную, чтобы банально умыть опухшее лицо. Все будет хорошо, просто выбирать всегда трудно.
Спустившись на первый этаж, я увидела у входной двери большой белый конверт. Я взяла его в руки и внимательно посмотрела. В таких обычно отправляют портфолио и работы в университеты. Бумага была мягкая и кое-где помятая. На полях было написано только имя: «Майк».