Сумерки медленно подкрадывались, накрывая своей тенью кусты шиповника и белых роз. Нежные бутоны окрашивались в сиреневые оттенки, скрывая свою нарочитую белизну. Воздух пропитывался сладостью цветов и теплотой уходящего дня, а безмятежность этого вечера растекалась, как дым от сигареты Райна. Вначале окутывает тебя, деревянные балки веранды и пильчатые листья шиповника, а затем тонкой струйкой поднимается и растворяется в вышине.
— Ничего. Лишь то, что ты его не поддерживаешь.
— Его никто не поддерживает,— хмыкнув, парень затушил окурок о перила крыльца и швырнул его в кусты.
— Думаешь, это правильно? — Я хотела посмотреть в лицо Райна, заглянуть в те самые глаза, чтобы найти и пробудить в них снисходительность к брату, но он продолжал глядеть на горизонт.
— Правильно ли делать в угоду себе все, что вздумается, наплевав на мнение родных? — Райн перевел взгляд на меня, как я и хотела, и снова усмехнулся.— Я не собираюсь спорить с тобой. Мне хватает одного упрямца.
О никакой благосклонности и речи не могло идти. Он не хотел понимать и тем более поддерживать. Что бы ты не сказал, было бесполезно.
— Тогда позови Майка или скажи, где он. — Закрыв глаза на свое лирическое отступление, я, наконец, смогла вернуться к первоначальной цели.
— А мне не хочешь отдать? Я ему бы передал. — Райн оттолкнулся от деревянных перил и протянул руку.
Я подозрительно нахмурила брови — доверие было истрачено.
— Ну же, боишься, что я сожгу или выброшу? — Парень сделал еще два шага вперед. — Мне нет смысла топить и так разбитый корабль.
— Райн, сколько раз я тебе говорила, не...
Из-за угла дома вышел Майк, неся с собой пустые канистры.
— Эмма?
— Привет, Майки! — Райн потрепал копну вьющихся волос друга, а тот ловко увильнул. — А мы тут тебя как раз вспоминали!
— Да? — Майк обеспокоенно на меня посмотрел.
Я молча кивнула и сильнее прижала к груди конверт. Взор Майка упал на помятый белый прямоугольник. Наши взгляды снова встретились, и в груди что-то екнуло. В его глазах больше не было ни грусти, ни холода. Они снова излучали то ласкающее тепло, которым можно было согреться даже в самые тяжелые времена.
— О да! Мы нашли общество друг друга довольно-таки занимательным, не так ли, Эмми?
— Что за ахинею ты несешь?
— Не видно? На тебя похожу! Девочкам же нравятся парни с богатым словарным запасом.
— А еще им нравится, когда бросают окурки под мамин куст роз... — Майк кивнул головой на потемневшее пятно у дома. — Иди убирай, там их уже три.
— Не переживай, за собой я уберу. В отличие от тебя, я не боюсь запачкаться! — Дружеский тон Райна в сию секунду сменился на холодный.
— Предпочитаю не гадить, тогда и убирать нет надобности. — Майк поставил канистры на пол и с вызовом посмотрел на замолчавшего парня.
Райн резко схватил брата за плечо и притянул к себе. Я напряглась и самопроизвольно сделала шаг вперед, но Майк продолжал оставаться невозмутимым.
— Не забывайся, братец, — сквозь зубы прошипел старший Миллер. — Ты лишь готовишься обделаться... — Друг дернул руку, освобождаясь от ослабевающей хватки брата. — Еще неизвестно, сколько нам придется разбирать твое говно!
— Славу Богу, ты не боишься запачкаться. — Майк кивнул мне, и мы вместе спустились по ступенькам.
Глава 7 Соседский мальчик
Солнце окончательно завалилось за горизонт, оставляя за собой багряный шлейф. Окрашенные облака вырисовывали на небосклоне расплывчатые линии. Они тянулись до самых первых звезд, тая у молодого месяца. Тонкий серп отсвечивал белизной, но не был в состоянии осветить щебенку, по которой мы шли. Тени росли и расползались, как плющ у бабушкиного дома. Все сливалось в единое целое, становилось неприметным и вырастало в размерах.
Мы свернули с дороги и вышли на равнину. Поля с густой травой превратились в океаны. Не осталось ничего напоминающего зеленый цвет, только черная гладь. Кожа покрылась мурашками от вечерней росы. Чем дальше мы шли, тем сильнее намокали носы кед. Я не хотела жаловаться и продолжала пробираться сквозь мокрую траву.
Темнело с удивительной скоростью, и воображение разыгрывалось все сильнее. Видневшиеся вдалеке загоны казались электрическими столбами, а их проволоки превратились в провода. Деревья обратились в безмолвных великанов. Они одиноко стояли, не в силах пошевелиться. Над их головой еще изредка пролетали птицы, даря свою последнюю песню на этот день.
Мы двигались практически бесшумно, лишь шелест наших шагов выдавал нас. Подошва обуви была тонкая, и я ощущала все неровности земли. Из-за густой травы было трудно предугадать, где может скрываться ямка или маленький выступ, и я доверилась Майку, слепо шагая рядом с ним. Его рука крепко держала мою, не давая повода усомниться в том, что он не позволит мне упасть. Я впитывала его тепло, согреваясь, как снаружи, так и изнутри. На секунду я закрыла глаза и с наслаждением тех неповторимых ощущений, когда кожа касается кожи, вдохнула свежий воздух.