«Что бы такое сфотографировать? С чего начать?» — Мысли вскружили мне голову, и я, окрыленная вдохновением, перебирала одну идею за другой. Но вдруг за секунду я посерьезнела, села на колени и выпрямилась. Во всех идеях фигурировал Майк. От этих мыслей попахивало чем-то нездоровым.
«Откуда взялся такой фанатизм к соседу, Эмили?» — Я нахмурено вертела в руках камеру и продолжила размышления. — «Но если отвечать на свой первый вопрос, то определенно руки. Его руки».
Выходя из комнаты, я прихватила клетчатую рубашку и на бегу ее надела, пока спускалась по лестнице. Фланелевая ткань приятно касалась кожи. Она же и защитила меня от утренней свежести, когда я, кое-как обувшись, выскочила на улицу.
Налитые росой бутоны гнулись от тяжести, словно покорно приклонялись перед величественным сиянием солнца. Тело пробирала приятная дрожь. Я закрыла глаза и почувствовала на коже тепло проснувшегося светила, и запах травы, и влажной земли, и... И было что-то еще. Едва уловимое. Такое родное и сокровенное, что вызывает звонкий смех и заставляет заливаться горькими слезами. Это что-то далекое, давно забытое.
«Как детство. Мое детство».
Я резко открыла глаза, в груди что-то защемило, а к горлу подкатывался ком. Мне хотелось оплакать этот аромат лета, тот самый, из далеких теплых дней. Я словно посмотрела через призму времени, а эти злополучные шесть лет растворились в толще пространства.
«Что произошло? Что тогда произошло?» — Мысли волнами накатывали на меня, выдержать их напор не хватало сил. Пришлось сжать челюсти и посильнее закрыть глаза, чтобы хоть как-то побороть подступающие слезы. «Ничего. Не произошло абсолютно ничего! — Я замотала головой, как будто отрицая что-то. — Ничего».
С трясущимися руками я взяла фотоаппарат и проверила пленку. Глаза застилала пелена, но пальцы твердо зажали рычажок и прокрутили на пол-оборота. Я почувствовала легкое натяжение ленты в бобине и судорожно выдохнула.
«Какой будет первый кадр? Точно не руки Майка. Какими изящными они не были, я не сотворю себе очередного кумира!» — Я яростно вздернула подбородок и выровняла фокус.
В объективе фотоаппарата солнечные лучи по-особенному ярко играли в каплях росы. Нежные лепестки отливали всеми цветами радуги, даря свое свежее благоухание.
«Пионы — вот мой первый кадр! — Раздался щелчок. — Фото моих любимых цветов».
***
Я в последний раз глубоко вдохнула, заглушая спутавшиеся мысли в голове.
«Нужно подождать, все само уладится. Так всегда было... — Внутренний голос звучал неуверенно, но меня он все равно убедил. Было бы настоящим преступлением продолжать грустить в такое замечательное ясное утро!
Взгляд прошелся по полям, и я увидела, как вдалеке наскоку дедушка ловко подгонял стадо овец. Ему не надо было даже держать поводья, лошадь и без этого послушно двигалась, перебирая своими мощными копытами.
— Старик-то еще в седле! — Голос бабушки прозвучал так неожиданно, что заставил подпрыгнуть на месте.
— Привет. Не заметила, как ты подошла. — Я ласково улыбнулась.
Слегка поседевшие волосы были разделены на пробор и собраны в незамысловатый пучок. Ветер игрался с передними прядями, пока лучи солнца окрашивали корни в цвет серебра. Морщины лишь легонько касались загорелого лица, прокладывая маленькие бороздки у светло-зеленых глаз и тонких губ.
На первый взгляд, казалось, что эта бойкая пожилая женщина решила обойти все законы физики и упрямо не признавать существование времени. Но это было только на первый взгляд. Глаза продолжали излучать огонь и нерастраченную энергию, но их цвет явно потускнел за эти несколько лет. Руки покрылись выпирающими венами, а шею украшали новые складочки кожи. Принять это было не трудно, куда тяжелее — наблюдать за этим.
— Ты у себя тоже так рано встаешь? — Бабушка заправила мои волосы за ухо и нежно погладила по щеке тыльной стороной ладони.
— Нет, для меня это в диковинку.
— Это все из-за свежего воздуха. Он здесь особенный: обмытый утренней прохладой.
— Да, из-за него лето совсем по-другому ощущается...
— Ох дитя, надеюсь, тебе здесь наскучит не так быстро... — Бабуля еще раз погладила меня по щеке и уже бодрее добавила: — Пойду-ка я. Еще надо посыпать курочкам.
— Чем я могу помочь? — Мои глаза устремились к бабушке, а руки заламывали друг друга в трепетном волнении.
— Детка, ну чем же ты мне поможешь? Мне бы самой понять, что следом делать.
— Но Майк же помогает! — чуть с упреком проговорила я.
Бабушка задумалась, а я терпеливо ждала. Стало немного обидно от мысли, что и сегодня никому не понадобится моя помощь. После этого особенно легко будет думать о своей бесполезности и никчемности.