Одновременно с этим телеграфные и телефонные сети обеспечили пространственное отделение управленческих структур от производства, позволив менеджерам и клеркам всех предприятий съехаться в деловые центры городов. Из‑за радиальной структуры транспортных сетей и высокой концентрации сетевой инфраструктуры цены на землю в этих районах пошли вверх, все более повышая плотность застройки. В результате там начали расти высотные офисные башни из стали, бетона, стекла и электрических систем, которые стали характерным для XX века рабочим местом делового человека.
Со временем на свет появились бесчисленные вариации на тему индустриального города, образованного из крупных зон жилого, коммерческого и промышленного назначения. Кое–где вместо застроенного небоскребами делового центра с его мощными транзитными пиниями появлялись свободно расположенные пригородные офисы с просторными стоянками, или размещенные во вторичных центрах окраинные скопления высоток, или огромные городские структуры со множеством центров на манер Лос–Анджепеса. Но в большинстве основных городов принцип функционального зонирования и обеспечения транспортных связей между зонами оставался неизменным на протяжении всего XX века.
Однако с расширением возможностей и покрьп’ия проводных информационных сетей все чаще возникал вопрос о способности телекоммуникаций заменить перемещение в рамках этой городской структурыв. (Если Дилберт все равно сидит взаперти с компьютером и телефоном, какая разница, где находится его ячейка?) Одним из вариантов этой идеи стала концепция работы на дому: ячейка может стать кабинетом в обычном пригородном домеЭ. Был еще «электронный коттедж» (эдакий домик Лэндора с электронной почтой): если таскаться на работу больше не надо, можно переехать еще дальше от города, в живописные и благоприятные для здоровья места. Другая версия делала ставку на доступ к сельским рынкам труда: если предприятие находится в центре города, где работники все равно не могут позволить себе снимать жилье, стоит нанять удаленную рабочую сипу в менее дорогой сельской местности. Наконец, была идея отталкиваться от высокой стоимости офисных площадей в центре: работодатели сообразили, что можно экономить на арендной плате, переместив рабочие места из дорогостоящих центральных районов в дешевые пригороды. Дополнительным преимуществом в таком случае могло бы стать уменьшение стоимости жизни работников и времени, которое они тратят на путь до офиса.
Однако все перечисленные стратегии лишь заменяли одно стационарное рабочее место на другое; соответственно, наряду с выгодами были неизбежны и потери. Из‑за этого их практические результаты оказались довольно неоднозначными. Существуют интересные примеры расположенных в живописных местах тепепосепков для работников на дому. Например, проект Ричарда Роджерса для инновационной территории РагсВГТ на Балеарских островах1 Оили осуществленное Джанкарпо де Карпо возрождение расположенной в Лигурийских Альпах деревушки Коллетта–ди–Кастепьбьянко11. Кроме того, опирающаяся на электронику концепция жизни и работы в одном месте, безусловно, сыграла важную роль в возрождении таких городских районов, как Сохо на Манхэттене, Сома в Сан–Франциско и Чайна–сквер в Сингапуре. Возможность удаленной работы оказалась чрезвычайно важной для скорейшего восстановления после катастроф вроде калифорнийского землетрясения 1994 года или террористической атаки на Нью–Йорк в 2001–м, в результате которых оказывались уничтоженными рабочие места и прерывалось транспортное сообщение. В течение нескольких недель после 11 сентября тысячи работников Lehman Brothers работали из дома, пока им подыскивали новый офис. Тем не менее к началу 2000–х стало очевидно, что удаленная работа при полной занятости не станет общепринятой практикой.
Причина проста: соотношение выгод и потерь не кажется таким уж привлекательным, если речь не идет о каких‑либо особенно веских экономических, социальных или личных причинах. Прекрасно не ездить на работу, но грустно не иметь возможности поболтать с коллегами. Нет ничего лучше домашнего уюта, но сидеть целыми днями в четырех стенах надоедает. От вида из окна высокогорного шале захватывает дух, но если не попадаться на глаза начальству, можно поставить крест на карьерном росте. Гибкий рабочий день и возможность проводить время с детьми — очевидные преимущества, но вскоре становится ясно, что от работы теперь не скрыться даже дома. Экономя на транспорте, вы оплачиваете издержки по содержанию домашнего офиса. Рабочее пространство, в принципе, можно рассредоточить и объединить с жилищем, но в цепом постиндустриальное возвращение к преиндустриапьной модели совмещения дома и работы не всегда вело к однозначной перемене к лучшему.
Беспроводные коммуникации, портативные электронные устройства и онлайн–доступ к используемым в работе программным средам, напротив, позволили оперирующим информацией специалистам свободно передвигаться с места на место в зависимости от потребностей, желаний и обстоятельств. К началу 2000–х многие работники (и их работодатели) обнаружили, что для эффективной деятельности им нужен только сотовый телефон и ноутбук, и неважно, находятся они у себя в офисе, в поезде, самолете или аэропорту, в гостиничном номере, в офисе клиентов или компаньонов, дома или на отдыхе. И таких работников будет становиться все больше по мере развития и распространения кочевнических технологий.
Таким образом, характерной для XXI века концепцией становится не удаленная работа, как уверенно предсказывали многие футурологи, но мобильный работник, использующий в качестве рабочего места множество различных точек12. Архитекторы начинают осознавать, что такое положение разрушает жесткие разделения между специализированными пространствами и заставляет продумывать различные, зачастую непредсказуемые сочетания функций: дом должен время от времени становиться рабочим местом, гостиничный номер — офисом, на столиках в кафе должен помещаться ноутбук, а рабочее место должно адаптироваться к более сложным и динамичным моделям пользования. Неожиданные места, обладающие особо ценными свойствами, становятся все более привлекательными, по мере того как ослабевают традиционные связи человека с рабочим местом: при наличии беспроводной связи скамейка под цветущим деревом предпочтительней офисной ячейки. А импровизированное место организованной электронным способом встречи — где вы с комфортом становитесь частью наиболее желательной на данный момент социальной группы, оставаясь при этом на беспроводной связи с остальным миром, — куда удобней надоевших помещений и негибких расписаний, когда‑то незаменимых для взаимодействия и координации.
Публичные пространства по Герцу
Публичные пространства традиционно лучше всего работали в узлах транспортных сетей. Главный перекресток — типичный центр деревенской жизни — в более крупных поселениях становился лужайкой перед церковью или площадью с ратушей. Еще более крупные города — среди которых Рим, георгианский Лондон, Париж Оссманна и Барселона Ипьдефонса Серда — часто складывались вокруг множества публичных пространств, вписанных в сетку улиц и проспектов.
Пространства эти становились еще более эффективными, когда они накладывались на узлы других сетей. Деревенский перекресток может бьпъ не только неизменной точкой всех пешеходных маршрутов, но и автобусной остановкой, и местом расположения телефонной будки. Городская площадь оживает благодаря колодцу или фонтану — то есть общедоступному узлу сети водоснабжения. Множество транспортных сетей может сходиться в одной точке, как у пристани Серкьюпар–Ки в Сиднее, где паромы, поезда, автобусы, такси и пешеходы встречаются в обрамленном рядами кафе бурлящем пересадочном пункте.