В общем и цепом, как свидетельствуют все эти изменения, существует тесная связь между превалирующей сетевой структурой и распределением деятельности между частными и публичными пространствами. Там, где важнейшие городские сети имеют сравнительно небольшое количество точек доступа, как в случае с общественным транспортом или ранней сетью городского водоснабжения, точки эти часто располагаются в публичных пространствах, обеспечивая им дополнительную привлекательность и усиливая их роль в качестве места встречи и взаимодействия. С разветвлением сетей — как произошло с домашним водопроводом и канализацией, автомобильным транспортом, электросетью и телекоммуникациями — функции, как правило, децентрализуются и перемещаются в частные пространства: общественная баня сменяется частной ванной, а общедоступный концертный зал — домашним музыкальным центром.
Но если сети становятся беспроводными, те виды деятельности, что были привязаны к определенным точкам, приобретают мобильность и открывают широкие возможности для возвращения жизни в общественные пространства; тот же домашний музыкальный центр оборачивается плеером, домашний телефон — мобильным, а стационарный компьютер — ноутбуком.
Виртуальные костры
В традиционных кочевых обществах постоянно поддерживаемые костры на стоянках становились передвижным очагом общественной жизни. С переходом к оседлости она стала все больше сосредотачиваться вокруг стационарных центров — деревенских колодцев, домашних очагов и точек подключения к кабельной компьютерной сети. В эпоху беспроводной мобильности появилась еще одна возможность: используя портативные средства связи, на ходу создавать места общих встреч, известные лишь членам конкретных, объединенных электронными коммуникациями групп, — места встреч, которые, быть может, останутся таковыми в течение считаных мгновений.
10. Против программы
С наложением беспрерывного поля присутствия на архитектурные и городские пространства древнее разделение между оседлостью и кочевничеством, ставшее краеугольным камнем нашего представления о городах, подвергается едва уловимым, но важным изменениям. В зарождающуюся цифровую эпоху здания и городская среда в цепом меньше нуждаются в специализированных пространствах, выстроенных вокруг мест накопления и доступа к ресурсам, и больше — в пространствах многогранных, гостеприимных и удобных, которые способны служить для разнообразных цепей и в которых просто хочется находиться. Столик в кафе может стать читальным залом библиотеки, лужайка в тени деревьев — дизайн–студией, а вагон метро — залом кинотеатра.
Пространственные обычаи электронных кочевников Связи между мобильными тепами и неподвижными структурами ослаблены и дестабилизированы: на смену использованию пространств по заданной проектировщиком или владельцем схеме приходит ситуативная творческая апроприация для зачастую непредвиденных цепей. Отдаляясь от святого Иеронима, недвижно сидящего в своей келье среди скопленных ценностей, и Дилберта, прикованного к компьютеру в своей ячейке, мы становимся похожи на киборгов–собиратепей, кочующих по электронно–регулируемым ресурсным полям. Мы меньше полагаемся на то, что вещи (и люди) находятся в установленных местах или доступны по четкому расписанию, и больше — на электронный поиск и навигацию, позволяющие нам обнаруживать и добираться до того, что нужно. Ментальные карты зданий и городов перестают быть статичными оттисками постоянных черт, становясь изменчивыми отображениями текущего положения вещей.
Такая ситуация в наиболее оптимистичном ее понимании предполагает освобождение от жестких ограничений, накладываемых предопределенной программой и заранее согласованным зонированием, — избавление от способов использования пространства, созданных и навязанных господствующим на данный момент общественным строем1. Она открывает возможности новых, доселе невообразимых пространственных моделей и дает шанс (выражаясь словами Мишеля де Серто) «в начиненном электроникой мегаполисе заново открыть для себя хитрости охотников и собирателей древности»2. Если вам не по душе псевдопримитивизм такой формулировки, вы можете представить это как новый взгляд на фланерство БодлераЗ, derive ситуационистов4или идеи, изложенные Депезом и Гваттари в сборнике «Тысяча плато»5.
И наоборот, для облеченных государственной или корпоративной властью такое положение обеспечивает анонимность и возможность избежать сопротивления. Сегодня указания могут поступать из переменчивой совокупности неизвестно где находящихся мобильных телефонов, как когда‑то из тронного зала дворца, штаб–квартиры корпорации или зала Верховного суда. Как быстро осознали движения сопротивления, найти верную точку для эффективной конфронтации с властью становится все спожнееб. Как определить время и место для протеста? Где устраивать демонстрации? Что захватывать?
Эволюция служб такси наглядно демонстрирует эти изменения в способах использования и контроля пространства. В прошлом там, где плотность городского населения была не настолько высокой, чтобы таксисты могли подбирать голосующих клиентов прямо с тротуаров, централизованные беспроводные диспетчерские принимали телефонные звонки и распределяли заказы. Сегодня у таксистов есть еще и мобильные телефоны, которые они используют для создания мобильных и распределенных пиринговых сетей, помогающих им собирать сведения о дорожной обстановке и местах концентрации потенциальных клиентов. В более продвинутых системах звонки клиентов автоматически сообщают их местоположение, в такси установлены GPS–навигаторы, а специальная программа распределяет заказы по принципу близости. Налицо сдвиг от централизованной координации и управления к самоорганизующейся стае, осуществляющей связь посредством электроники.
Пока старшие только пытаются во всем этом разобраться, подростки, рассылающие СМС–сообщения с мобильных телефонов, первыми осваивают новую пространственную тактику импровизированных захватов и электронной апроприации. Они быстро научились рассеиваться по городу в составе изменчивых групп, дистанционно договариваясь о местах сборищ, рейвов и уличных акций. Желающие подавить подобную активность быстро нашли меры (временного) противодействия — полиции разрешили конфискацию телефонов. В ответ молодежь учится обездвиживать противника, запуская вирусы в используемые им каналы связи. Для контроля над пространством — в особенности в реальном времени — сегодня необходим контроль над эфиром.
Во многом приливы и отливы команд на баскетбольной площадке или футбольном попе представляют собой вполне достоверные модели новых пространственных практик. Игроки являются независимыми, подвижными участниками процесса, но находятся при этом в непрерывном визуальном и слуховом контакте друг с другом, согласовывая свои действия в зависимости от ситуации. На много больших территориях оснащенные беспроводной связью подразделения, участвующие в одной военной операции, используют похожие методы координации. Пространственно разрозненные и часто меняющие состав, но функционально единые скопления связанных беспроводными коммуникациями индивидуумов становятся сегодня важнейшим фактором городской жизни — притом что зарождаются такие скопления часто не в каком‑то определенном месте реального мира, а в киберпространстве. Они составляют новую категорию совокупности людей, которую придется добавить к уже устоявшимся понятиям типа сборища, толпы, тусовки, массы, банды, личного состава, ячейки, ансамбля, батальона и команды7.
Такой способ организации порождает сложности, связанные с разной подвижностью отдельных участников. Традиционные кочевники прекрасно знали об этой проблеме и часто решали ее безо всякой жалости: старых, больных или неспособных к передвижению по каким‑либо иным причинам просто бросали. В контексте электронного кочевничества это больше вопрос сравнительной зависимости от битов и атомов, а последствия имеют скорее экономический характер. Ученые, пользующиеся в основном сетевыми ресурсами, приобретают высокую степень мобильности и способны работать, свободно путешествуя по миру, а вот их коллеги, которым необходимы неоцифрованные материалы или же драгоценные оригиналы рукописей, по–прежнему привязаны к традиционным исследовательским центрам и методам. Телефонные контактные центры можно переместить в кратчайшие сроки, и при наличии экономических стимулов их владельцы наверняка захотят воспользоваться этой возможностью, поэтому вкладывать деньги в окружающие их сообщества им несвойственно. Финансовые фирмы, чьи офисы были уничтожены во время атак на Всемирный торговый центр, мгновенно ввели в строй резервные офисы или перевели сотрудников в режим удаленной работы, а вот рестораны и прочие небольшие заведения Нижнего Манхэттена, обслуживавшие эти фирмы, остались на своих местах, потеряли клиентуру и понесли непропорционально высокие финансовые потери. В современных условиях разделение по принципу подвижности может оказаться актуальнее, чем различия между теми, кто имеет доступ к цифровой информации, и теми, у кого его нет.