Выбрать главу

Смеяться мне расхотелось, когда я узнал, что в «этой» Москве и не слышали ни про комикс, ни про мульт, ни уж тем паче, про фильмы с летучей мышью. Эта реальность была другой...

Вот тут-то меня и накрыло. Если сначала я грезил тем, что найду свой дом, родных и хоть так, на правах, скажем: соседа или коллеги, сойдусь с ними, то теперь стало ясно, что это пусть и похожий, но другой мир. Это понимание долго укладывалось в моей голове, не хотелось верить, что в свой мир я, похоже, уже не вернусь. Да и прошлый мир, скорее всего, не был прошлым моего мира. Просто похожая реальность, со Второй Мировой, и все.

Вот тут и подкралось ко мне третье обстоятельство, которое едва не сделало из меня клиента ближайшей психушки. Я как раз восстанавливался после второй операции. Случайно подслушал разговор сестричек на дежурном посту. Девушки вели беседу обо мне, «красивом». Оказалось, я, в общем, ничего так, только страшный... То есть тело у меня хорошее, то что пониже пояса - отличное, но вот морда... Н-да, выслушал много интересного, что с таким как я только после большой дозы водки.

Меня подобные слова не задели, все-таки себя я видел несколько иначе, а «живой» комикс ничего кроме улыбки вызвать не может. А вот реакцию своего тела не предусмотрел. Остатки памяти парня заставили ощутить себя оплеванным. И уже в палате случилось это...

Я махнул рукой желая отшвырнуть стул, голова закружилась из-за лекарств, так что рукой я не дотянулся, но металлический стул все равно ударился о стену. Сам.

Вот так, прозаично, я и узнал, что могу двигать предметы. И с этого момента началось мое знакомство с «магией». Если бы я знал, что в итоге это превратит меня в железную канарейку и я полечу за неведомым мне сопляком, по приказу того, кого искрене считал другом, то уже тогда бы, в той палате, выбрал путь комнаты с мягкими стенами и выбирал бы их мир от мира. Только есть у меня сомнения, что мне дали бы такую возможность...

Как уже говорил, неизвестный мой собрат, в Веере не бывает случайностей, а значит, именно я был нужен именно в том качестве, каким был.

Тогда же, глядя на валяющийся стул, я чувствовал, как тихо, шебурша черепицей, сползает в никуда моя многострадальная крыша. Да, попаданец; да, переселенец по мирам; но не это же... магия, телекинез... у гопника... у меня...

Когда «пластинка» в голове на тему: не может быть, потому что быть не может, все-таки остановилась, я перелистал память тела заново, и признал - таки да, было с ним такое. С самого детства парень мог иногда кое-что двигать. Нет, не что-то крупное, из серии авто или холодильника, а вот книги, ручки, склянки, бутылки - было.

Вспомнилась история, как его мама попросила забрать сестру из сада. На обратном пути до дома наткнулись на стаю собак. Тогда шестнадцатилетний подросток подхватил сестру на руки, прижал к себе, и буквально зашвырял псин всем ближайшим сором, от содержимого урн, до каких-то палок.

Ну а к утру я окончательно определился с планом действий. Меня захватила идея развития этой способности. И я бросился в изучение собственных сил со всем пылом. Сеть подсказала, что местные экстрасенсы не были магами, в этом отличия от моего родного мира не было. Хотя, натолкнулся на несколько статей и странных, явно фантастических роликов, где «одаренные» больше походили на представителей тех самых комиксов, которых тут так и не придумали. Так что я быстро уверился, что если сверхъестественные способности тут у кого-то и есть, то все они молчат в тряпочку или сидят «лабораторными крысками» в закрытых институтах,

Я крыской стать не хотел, поэтому и тренировался исключительно тайно и по ночам.

Если бы я только знал тогда, что «фантастические» ролики из Сети не были плодом фантазии неизвестных режиссеров... И мне еще предстоит познакомиться с этими самыми «одаренными», как и с прочими «людьми». Несколько позже стало ясно, что многих комиксов тут нет по простой причине: жители страниц книжек для детей в этом мире прекрасно бегают среди людей, и хорошо не только прячутся, но и отслеживают «фантазии» людишек, чтобы они не слишком походили на правду.

Хотя, чего уж теперь, история не имеет сослагательного наклонения...»