— К сожалению, мы не вольны выбирать свои роли. — сказал Демиург, стоя спиной ко мне. Он поднял руки и начал расстёгивать запонки на рубашке. — Но я могу исполнить твоё желание, неожиданное и ожидаемое одновременно. — Его руки переместились к вороту, пальцы начали расстёгивать пуговицы.
— Хоть ты видела, как я выгляжу на самом деле. Ты не перестаёшь удивлять меня, — изящно поведя плечом, он сбросил рубашку и повернулся ко мне.
Видеть его без рубашки было странно, кажется, мои щёки обдало жаром. Но я не отводила глаз. В рубашке или без, он оставался Господином Демиургом, Ладимином Веллапольским, которому больше 100 лет.
Тем не менее, под вполне молодой кожей играли мышцы. Не глядя на меня, он направился в другую часть беседки и достал что-то из-за кресла. Его перстни блеснули на солнце, когда он поднял руку вверх и положил на плечо скрипку. Взметнулся смычок и над беседкой полилась музыка. Нежная поначалу мелодия то набирала обороты, то возвращалась обратно к тягучему щемящему мотиву. Она летела в небо.
Он знал, что Кирмос придёт. Я тоже это знала. Я почувствовала это в последней волне его ярости. Я кожей ощущала принятое консулом решение. Как будто почувствовала в воздухе перемены каких-то судьбоносных сфер. Поэтому я продолжала любоваться игрой мышц на спине Демиурга.
Через пару минут я встала и медленно подошла к скрипачу.
— Он не оставит тебя в живых, — пальцы легли на лопатки, прошлись по ребрам, опустились на его талию. Было приятно касаться его кожи. Не так уж и многих мужчин мне довелось касаться. Но это не просто мужчина, это легенда Квертинда.
И эта музыка, и тепло его кожи были последним подарком, который я не могла не принять. Мои руки скользнули по его талии вперёд, и я обхватила его со спины. Прижавшись к его спине всем телом, я щекой чувствовала, как продолжают двигаться мышцы, пока он играет.
— Не стоит жалеть меня, Юна. Ведь я победил. У каждой победы есть своя цена. Я установил свою, — он усмехнулся.
Демиург, великий кукловод, устанавливающий правила, не имеющий равных, убивающий королей и бедняков. Изящный и смертоносный. Отблески от его перстней играли на крыше беседки, музыка продолжала литься. Я закрыла глаза, пытаясь впитать внутрь себя умиротворение и ощущение близости.
— Ты бы не смог стать моим ментором, — сказала я и поцеловала его позвоночник.
— О нет, эта роль не для меня. Слишком хлопотно. Лучше уж организовать переворот.
Я улыбнулась и ещё раз поцеловала его чуть выше.
— Ты можешь уйти с помощью привратников, исчезнуть. Мне будет жаль тебя потерять.
Музыка прекратилась.
— Моё время пришло. Но я не ожидал, что мне доведётся засомневаться в этом.
Он обернулся в кольце моих рук и опять поймал меня в плен своих разноцветных глаз.
— Ты любишь его, Юна. А он любит тебя. У меня всё получилось.
Он взял с перил бокал бренди и сделал большой глоток, не разрывая моих объятий. Это была правда. Но Господин Демиург, казалось, составлял такую часть меня, которую я не могла отпустить.
— Да, — сказала я, и прикоснулась губами к его губам на прощанье.
От него пахло бренди и малиной. Под моими губами скользнула лёгкая улыбка, а потом он приоткрыл губы, и в мой рот полился сладкий бренди. Я сглотнула, и он наполнил меня, как сам Демиург наполнял моё сознание. Его язык коснулся моих губ на прощание, и на меня опустилось фатальное осознание того, что он не переживёт завтрашний день.
Рука Демиурга медленно скользнула по моей спине вниз, он будто очерчивал скульптуру, которую слепил сам. Затем она двинулась выше и вперёд, и остановилась прямо под моей грудью, когда я резко выдохнула от дикой волны возбуждения. Я подалась вперёд, будто стараясь поощрить его руку к движению, и одновременно резко схватила его за руку, будто пытаясь удержать. Ярость, подмешивающаяся к возбуждению, заставляла меня быть жёстче, и я не знала, что я хотела сделать — заставить его продолжить или остановить его руку.
Демиург тихо засмеялся:
— Какой отличный заключительный подарок.
Потом он сделал шаг назад.
— Иди спать, леди Чёрный Консул. Нас ждёт тяжёлый вечер.
Я не хотела спать, я чувствовала, что больше всего на свете я хочу быть здесь, быть близко… или далеко… Чувствовать его прикосновения. Или вспоминать другие… Моё тело, как звенящая струна, казалось, сейчас разорвётся от обилия натянутых эмоций. Кожа была чувствительной, как никогда, но голова уже начинала кружиться, и перед глазами появлялись пятна.
Что-то было в этом бренди. Я начинала оседать в его руках.
— Засыпай. Это отличный момент, чтобы уйти за кулисы.