— И Чёрный Консул не являлся каждый раз, чтобы спасти свою мейлори?
— Я вполне самостоятельно умудрялась выбираться из передряг. Как, собственно, и попадать в них, — засмеялась я. — Да и пробовали ли вы, Господин Демиург, когда-нибудь испугаться по собственному желанию?
Он чуть повернул голову, выражение лица не выдавало его чувств, но лёгкое движение губ, казалось, говорило об интересе.
— У тебя не получалось испугаться, чтобы потянуть за связь? Неужели, нет ничего такого, что бы пугало тебя в любую минуту, стоит только поднять это в сознании?
Я беспечно пожала плечами. Говорить о таких страхах в солнечный день под чириканье птиц было странно.
— Не всегда получается испугаться, когда ты этого хочешь. Видимо, я слишком смелая на свою голову.
Господин Демиург слегка улыбнулся. Солнечный свет отражался от его волос, отблески от перстней играли на коже. В этой умиротворяющей утренней картине, его глаза не казались разными, и на миг мне почудилось, что передо мной обычный мужчина. Привлекательный в своей расслабленной внимательности ко мне.
— Если бы для того, чтобы потянуть за связь, нужно было засмеяться или, например, разозлиться, было бы проще, — улыбнулась я.
Демиург рассмеялся:
— Вряд ли Чёрному Консулу понравилось бы дёргаться каждый раз, когда ты в ярости. Хотя я бы посмотрел на эту картину, — он усмехнулся, глядя будто куда-то в прошлое. Потом его взгляд сфокусировался, он задумчиво посмотрел на меня, наклонился чуть ближе и тихо произнес:
— А что, если бы ты знала, что он может испытывать и другие твои эмоции? Грусть. Радость. Ревность.. Возбуждение... Что бы ты хотела испытать в первую очередь?
Я следила, как его губы выговаривают каждую эмоцию и на сотую долю секунды будто чувствовала их. Грусть… Радость… Ревность… Возбуждение… Чуть склонив голову, я вернула ему его пристальный взгляд.
— К сожалению, кровавая магия так не работает.
—У Толмунда свои пути. Кровавая магия, по сути, работает так, как это нужно магу. Это истина, которую поняли лишь некоторые избранные, что действительно служили кровавому богу.
Мимо пролетела бабочка. Не из тех красавиц, что бились в его коллекции, но вполне достойная любования. Демиург не обратил на нее внимания. Его взгляд задумчиво скользил по моим волосам. Мне вдруг стало неуютно, будто это его руки перебирали пряди.
— Я не большой специалист в этой области и уж точно не избранная, но ещё ни разу ментору не доводилось испытывать вместе со мной похмелье, — пошутила я.
Демиург засмеялся и очарование мгновения было нарушено.
— Возможно, ему пошло бы это на пользу. Высокомерие Чёрного Консула граничит только с его могуществом. Похоже, он очень полагается на эту связь. Ты не чувствуешь страха, ты спокойна и расслаблена. Даже счастлива. Возможно, ты права, и он не видит причины сюда ехать.
— Он не придёт. Мы заключили договор. Даже если почувствует мой страх, он не явится, — в моем заявлении совсем не было горечи. Я приняла это так, как принимает неизбежное человек, не имеющий выбора.
—Наверное, очень неудобно ощущать чужие эмоции, как свои. — Демиург небрежно перехватил мою ладонь, продолжая смотреть на своих солдат. — Ты не думала, что, то, что тебе спокойно рядом со мной, будет означать для него больше, чем если бы ты меня боялась? — Его пальцы мягко перебирали мои. От этих неспешных движений в животе медленно закручивалась спираль. Он задумчиво посмотрел на готовящийся к новому дню военный лагерь. — Скоро мы это узнаем.
Его перстни блеснули на солнце, он коснулся их взглядом, отпустил мою ладонь и снял один из них. Мой взгляд метнулся к его лицу, я ожидала увидеть изменения в знакомых чертах, отыскивая древнего веллапольского старца за привлекательной внешностью. Но, похоже, этот перстень не менял внешность. На секунду вспомнилось, как легко когда-то Джер снял свое кольцо на нашем краю света, не превратившись от этого в Черного Консула. Демиург грациозно оттолкнулся от ограды, выдергивая меня из воспоминаний о том, как я искала пломп на теле ментора, и завладевая всем моим вниманием.
— Ты подсказала мне одну идею, — он неспешно надел перстень на один из моих пальцев, полюбовался результатом, потом чуть повернул меня к себе и посмотрел мне прямо в глаза:
— А как ты чувствуешь нашу связь Юна?
Его пальцы всё ещё держали мои. Господин никогда не спрашивал меня так прямо о моих чувствах к нему. Я растерялась. Его касание сбивало с мысли, мозг судорожно пытался разгадать, что он хочет услышать. Как себя вести? Я заставила себя расправить плечи и как можно более ласково улыбнуться в ответ.