— А твой народ, княже? Ведь это он назвал тебя Голубом.
— Ты говорил мне, будто отец твой — великан Боза, но мать твоя обычная женщина из рода Землинов. Разве не ведомо тебе, что Землины — это народ карлов? Разве не ясно тебе, что в нас течет кровь великанов и кровь карлов? Бывают мгновения, когда говорит в нас сила великанов, но приходят годы, когда сила наша мельчает. Народ, которым мечтаешь ты править, ненавидит всяческую власть и послушание к величию этой власти. Эта земля порождает лестков, грабящих эту страну, как когда-то мыши угробили урожай лендицов. Каждый живущий здесь завидует соседу, его достатку и красоте женщин. Всякий ненавидит всякого, даже того, кого еще вчера называл Голубом. Я устал от этой правды, Даго, и за свободу отдам тебе Священную Андалу. Я знаю такое место, куда уплыву, если ты дашь мне лодку и немного еды. Я уйду в забытьё вместе со всем своим достатком: бронзовыми брусками, тремя готскими монетами и двумя женщинами. Я хочу вещать беды как никому не ведомый ворожей. Позволишь ли ты мне это?
— Не понимаю я, княже, — сказал Даго, — почему твой дед и отец, Нелюбы Пепельноволосые, не научили тебя умению править людьми? Почему, когда взбунтовались против тебя богатеи, не воспользовался ты правом каждого повелителя нарекать по-своему людей и дел их? Ведь ты мог крикнуть народу: «Нелюбы и богатеи — это Старое, а я и вы — это Новое. Поглядите на толстые рожи богачей. Разве не разжирели они на обидах ваших? А я — Голуб Обновитель!» Таким бы образом ты поднял бы народ на войну с богатеями, ибо ничего народ не меняет так охотно, как богатеев своих, а с Новым всегда соединяет надежды на улучшение своей жизни.
Молчал Голуб, а Даго продолжал спрашивать его:
— А потом, когда призвал ты Хельгунду и наёмников, а те оказались вероломными, почему не воспользовался ты правом всякого повелителя начертить на земле магическую линию, отделяющую Своих от Чужих, черное от белого, безобразное от красивого. Ты мог обратиться к народу: «Чужаки пьют вашу кровь, это из-за них умирают младенцы, коровы дают мало молока, дохнут волы, а куколь душит хлеба.» Всегда необходимо искать и находить Чужих, чтобы народ мог их ненавидеть.
— Мне знакомо умение нарекания людей и вещей, — отвечал Голуб. — Но к нему же требуется и сила повелителя, а как раз её мне и не хватило. Я рассчитывал на людскую благодарность.
— Ясно, княже. Ты из тех людей, что считают будто делают хорошо, когда чинят добро. Тем временем, «Книга Громов и Молний» учит: «Пасть обязан тот повелитель, который желает делать одно только добро, ибо люди по натуре своей злы.» И еще говорит эта книга: «Кто строит на благодарности людской, строит на песке». И еще: «Не жалуйся, повелитель, на свой народ, а дави его сильнее и научи, как обязан он тебя уважать и любить». А теперь, княже, позволь спросить тебя: как завоевать крепости твои?
— А каким образом попал ты ко мне?